– Красиво, ты опустился до людей. Мелодия воспринимается легче, – дала оценку мелодии Ванда.
– Я за славой не гонюсь, это для тебя, подарок. Завтра вручу ноты. Пусть думают, как исполнить и как услышать. Влюблённый вампир решил оставить маяк, как Тарья, – услышал туманное объяснение Борис и подумал:
«Она что ему подыгрывает, я конечно, не семи пядей, но Баха от АББЫ отличаю. Или сейчас какие-то новые направления в музыке. Отстал. Старею».
А беседа тем временем шла своим путем. И приобретала, относительно вменяемые очертания.
– Келсиос, а трасса далеко? – спросила Ванда, решая другую задачу.
– Нет, доедем минут за сорок, пятьдесят. Это не твоя забота, пешком ты не ступишь и шага, доставлю прямо к началу трасы, – заверил её будущий муж.
– Обещаешь? – шутя, спросила она.
– Обижаешь, завтра убедишься. Ванда я поехал, ты устала, и я надоел. Вставать рано, напомни отцу, пусть тебя покормит на ночь. С утра ты точно ничего не проглотишь. А на месте пока приготовим. Оголодаешь на свежем воздухе. Тарья любит неспешный ритуал по приготовлению шашлыка, – попросил он её, и дополнил, – не сомневаюсь там у замка тебе накормили дрянью вместо шашлыка.
– Ладно, – согласилась Ванда, – а насчёт замка пора бы забыть. Даже папа не вспоминает.
– Не ладно, а обязательно. Я вообще не понимаю, как он тебя отпустил с этими придурками. Знала бы ты чем забиты их головы. Обещаю больше не вспоминать. До завтра, – попрощался он с любимой, легко поцеловал, её в губы.
На самом деле он почему-то вспомнил Петра и опять ревность дала о себе знать.
«Одуреть, я бы не посмел настоять, на позднем втором ужине, этот непонятный вызывающий страх мужчина, пожалуйста, сокровище, а не будущий муж»:
Подумал Борис и к своему великому удивлению отметил, будущий зять таки ушёл. Попрощался непринужденно и спокойно. Как будто намёка на страстный призыв не существовало. Такой же спокойной выглядела и его дочь ни тени намёка на интимные отношения.
«Очень странно. Может …»:
Борис опять оборвал мысль. Келсиос зарычал в салоне автомобиля и умчался на предельной скорости отключив восприятие мыслей.
Если бы Борис не боялся додумать свою мысль, Келсиос услышал бы ещё пару слов, и они могли многое изменить, но Борис оборвал мысль и второй части Келсиос не услышал, а звучала она так:
«Может она ему все рассказала о своём здоровье, и он бережет её как я».
Они остались в холле вдвоём, музыка стихла. Борис нарушил звенящую тишину.
– Ванда, ты позвонила или написала маме? – отец задал вопрос, мучивший его, он не знал говорить жене о перемене в жизни дочери или нет. Предложения поступали противоречивые, и Борис оставил приоритет за дочерью, сам встречаться с Люсьеной он не желал, вплоть до свадьбы. Размер скандала он оценил и мечтал оттянуть его во времени и сократить до минимума.
– Не могу решиться. Боюсь, как маленькая. Можно ещё немного подумать. Моментально не сообщили, скандала не избежать по любому, пусть попозже, – не стала отменять своего первоначального решения дочь.
– Ванда ты делаешь со мной, бог знает, что, благо хоть понимаешь, и соглашаешься, – вздохнул Борис.
– Папа, не начинай. Мне и так стыдно, – признала она свою вину.
– Залиникосы живут за городом? – без всякой связи спросил Борис.
– Да за городом, не очень далеко, а что? – насторожилась девушка.
– Так мысль вслух. Ванда с тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь? – этот вопрос Ванда ждала.
– Нормально, но ты прав ухудшение наметилось, но не закрепилось, но это до назначения Фоаса, ты это хотел услышать? И вчера или погода менялась… – опять угадала Ванда, – пойду что-то проглочу, коль скоро обещала Келсиосу.
Борис удовлетворенно хмыкнул.
Глава девяносто седьмая Закрытие лыжного сезона. Сборы и выезд, или как выглядит игра в страсть
Борис проснулся в шесть утра и прислушался, с ночи зарядил дождь и утром не прекратился. Борис побоялся, что прогулка отменится, катание на лыжах его не беспокоило. В повестку дня он включил беседу с Фоасом, естественно о дочери. Звук мощного двигателя и открывающихся ворот, развеяли его смутные страхи. На подъездной дорожке остановился внедорожник. Определить марку автомобиля сходу не получилось.
«Его явно изготовили по индивидуальному заказу»:
Подумал Борис Семёнович, глядя как из автомобиля, с лёгкостью и грацией пантеры выпрыгнул Келсиос.
Игра под названием: «Закрытие лыжного сезона» началась.
Келсиос заглушил двигатель и прислушался, уловив биение сердца Бориса. Заспанная Ванда вышла в холл, в тот момент, когда раздался звонок в дверь.