Вампиры знали, до тех пор, пока тела убитых не уничтожены, охота не могла считаться завершенной, все кроме Ванды. Они незаметно для Ванды оказались в кабинете Фоаса. Келсиос мысленно оправдывался:
«Мне в голову не могло прийти, что она выйдет из дома, к сожалению, в расчетах я не учел, насколько она не человек».
Только Хиония не стала церемониться. Вызвать ревность в отличии от Фоаса она не боялась.
– Слышишь Келсиос, твой птенец сумасшедший, ты объясни ей, ни со мной, ни с Тарьей ничего не случится, в отличие от неё. Мы совершенные убийцы. А эффектное появление во время охоты чревато. Как я понимаю убить её вы бы мне не дали. И если бы я не увидела, что умеет Фоас и ты Келсиос, вам пришлось бы ещё и меня бросить на этот погребальный костер, перед этим разорвав на части. И неизвестно, что осталось бы от твоей пассии. И скажи ей на всякий случай, ты чудом не убил и разорвал её на кусочки лично, кровожадный герой любовник. Или она думала уцелеть, если бы ты бросился, например, на Фоаса. Развели детский сад, вампиры недоумки.
– Заткнись, – прошипела Тарья.
– Какого хрена я должна заткнуться, я, между прочим, вашу работу выполняю, - не унимался охотник.
Хиония злобно зарычав, выдрала кусок бетонной стены, и, разбив окно, швырнула его в сторону костра.
Нервы Ванды сдали, она разрыдалась.
– Хиония прости, я не знала, – ответила Ванда.
– Извиняться ты могла бы перед ангелами или чертями в раю или в аду, может там, в ходу такие реверансы. Мне твои извинения до задницы, – зло шипела Хиония.
Она метнулась в сторону леса и исчезла в мгновенье ока, расширив телом зияющую дыру в окне, осколки жалобно зазвенели, нарушая мертвую тишину.
Агостон последовал за Хионией, понимая, чинить придётся все равно ему, и церемониться не стал, дыра увеличилась в размерах. Агостон спрятался в норе. Тарья пожалела Ванду, но она понимала Хиония права, вздохнув, отправилась на кухню, воспользовавшись дверями, нагрела чай и принесла его в холл.
«Больно не больно, жажда не жажда, правильно неправильно, она член семьи, требует заботы и опеки. Дожили шлюха Хиония в роли воспитателя»:
Подумала Тарья и улыбнулась, мыслей она не скрывала, надеясь – её юмор висельника оценят по достоинству.
В холе оставались Ванда и Келсиос, девушка сидела за столом Келсиос в дальнем углу огромной комнаты на полу. Тексов не существовало, да особо и говорить не мог никто, Ванда в очередной раз вовлекла высшего вампира в смертельную игру. И эта игра оказалась далеко за гранью.
«Почему она открыла мысли? Что она хотела мне этим показать? И ведь услышал я ерунду. Никакого откровения. Чем все могло завершиться в первый день, я без неё знал. А потом эффектное появление под конец охоты. Я виноват, но кто их ждал, я вообще не так собрался провести эту ночь. Намеревался отправиться к ней домой, и так бы и поступил, не позови Тарья. Оправдываешься старый монстр. Виноват ты монстрила и безоговорочно, но почему она стала на грань жизни и смерти. Она мне помогает убить себя? Такого не может быть».
Появление Тарьи оказалось кстати.
– Ванда выпей согреешься, и успокоишься, – предложила Тарья, – надо же тебе как успокоиться после увиденного и пережитого, слава богу, хоть поплакала, а то сидела бы, окаменев в шоке.
– Хионии сбежала или слышит меня, я благодарна ей, она первая поговорила со мной как с равной, может после того как мы с Келсиосом случайно остались в живых, вы снизойдёте и переведёте меня хотя бы в подготовительную группу садика. Келсиос, какого хрена я не знала этого? Какие-то приглашения в комнаты приоритеты, почему я опять ничего не знаю о физиологии. Теперь до меня дошло, что значит ревность вампира. Это лёгкий отголосок защитить то что вампир посчитал своим. Ещё вопрос, я видела, как убивают вампиров. Так можно вас убить или нет? – спросила Ванда её голос не сорвался ни разу, ни на слезы, ни на истерику.
Тарья, Белисар, Фоас не решились комментировать её слова. А дышать – они и так не дышали.
Первой мысленное молчание прервала Хиония, как, оказалось, ушла она недалеко, из зоны слышимости не выходила и сейчас обратилась к Келсиосу.
«Я поняла, ты никогда не нуждался в красоте или наслаждении. Ты такой же нервный психопат, как и твоя человеческая пассия».
– Извините, эмоции. Я уверена мне стоит оставить вас и уйти к себе в комнату, уверена в меня вы уже сегодня наигрались, – подвела итог своим мыслям девушка.