– Их шутки другого уровня. Лично пришлет копии документов, – ответил Борис.
– Покажешь, пока не увижу, не поверю, даже если пошутили, твоего не возьмут уже хорошо, – сделал утешительный вывод юрист.
– Документы покажу, а моё они взяли, и самое дорогое, – ответил удачливый бизнесмен.
– Дочь должна выйти замуж, – менторским тоном объявил Алексей.
Переговорив с Алексеем, Борис полностью переключился на Ванду. Отварил курицу, приготовил суп, больше занятий не отыскалось. Вспомнив слова мимолетной любовницы, о будущем зяте, представлял, чем Ванда и Келсиос занимались ночью. Остановил мысли в этом направлении и прислушивался к тишине дома и звукам за окном. Лес безмолвствовал.
К двум часам дня, Борис взвинтил сам себя до нельзя.
Подъезжая к дому Ванды, вампир уловил волнение Бориса и обрывки мыслей, наполненных ревностью. Келсиоса заинтересовало, состояния Бориса, странная смесь, тревоги, любви и ревности:
«Безусловно, он беспокоится о ней и оберегает доступными и понятными ему способами. И что? Чуть меньше суток назад её могло уже не оказаться среди живых, и что узнал бы Борис, будучи даже местным авторитетом? Абсолютно ничего. Проклятая человеческая уязвимость».
Келсиос пребывал в крайнем раздражении, не мог ответить на свои вопросы, копаться в мыслях Бориса не имел желания, вампир просто заблокировал восприятие мыслей. Как только любимая скрылась за дверью своего дома, Келсиос сорвал с места автомобиль, двигатель которого не заглушил, умчавшись из зоны слышимости до того, как заботливый взволнованный отец, задал ей первые два вопроса. Если бы вампир так стремительно не умчался…, но он умчался.
– Как провели время? – спросил отец, пристально вглядываясь в лицо дочери.
Она улыбнулась, уселась в кресло, подмяв ноги под себя.
– Прекрасно в горах ещё зима, внизу в лесу весна, – ответила Ванда, она поняла, как выдерживать человеческий ритм, просто не реагировать, и не пытаться обогнать людей.
– Как ты себя чувствуешь? Я волновался. Одному богу известно, скольких усилий стоило мне не думать о твоём больном сердце на фоне того, что ты вытворяла вчера в горах… – сказал Борис, надеясь, дочь прочтет скрытый вопрос в его тексте.
Ванда давно перешагнула планку и могла удерживать паузу вечность, обдумывая, ответ. Она подготовилась, и не торопилась. Борис сдался.
– Как я понимаю, в университет ты не заглядывала? – задал простой вопрос, отец.
– Нет, а Келсиос решил не лишать студентов знаний. Я действительно вчера устала, уснула почти мгновенно, одетая, – ответила дочь отцу.
– Где? – не удержался Борис.
– Папа, в отдельной комнате, Келсиос не стал будить меня, и уехал в университет. Тебе придётся мне доверять, – попросила дочь, в следующее посещение сделаю пару снимков, чтобы ты поверил, что комната у меня есть и её даже обставили соответственно.
– Придётся, – неохотно согласился отец.
– А как ты провёл время? – не дала опомниться отцу дочь.
Зависла пауза. Они поменялись местами. Борис не мог держать паузу вечность, подтекст прочёл мгновенно, рассказать дочери как он провёл ночь, оказалось верхом неприличия, Борис опустил глаза, огласке подлежала только малая часть правды.
«Блин, а я ведь за спиной дочери творю, черт знает, что. Трахаюсь с бывшей любовницей её жениха, шпионю за её будущими родственниками, оплачиваю и отменяю банальное любопытство, ищу зацепки, чтобы поговорить с её будущим свекром, с этим странным доктором Фоасом, о нелегальном доноре для неё. И одному богу известно, как найти этого донора и где. Пытаюсь выяснить, не занимается ли он нелегальной трансплантацией, что значительно дороже абсолютно незаконно, но возможно намного эффективнее, а главное быстрее. Возможно этот донор вполне живой. И при этом меня грызет мысль, занимается моя дочь сексом с будущим мужем или только целуется? Господи, хоть бы она никогда об этом не догадалась. Грязный монстр, а потом ты думаешь, за что тебе такое наказание. Ничего святого не осталось»:
Борис мысленно побеседовал сам с собой, решил не врать, и отчитался перед дочерью в том, чем занимался первую половину дня.
– Проснулся утром, позвонил Алексею, у меня с ним договоренность, созвониться, ты же знаешь, я после Леонида без юридической проверки не одной бумаги не подписываю.