– Металлические предметы, ключи… – продолжил он допрос.
Девушка достала из кармана и выложила на ленту, мобильный телефон, деньги, упаковку прокладок на каждый день и бумажные салфетки. В другом кармане лежала упаковка препарата, назначенного ей пожизненно, вернее пожизненные препараты менялись, неизменным оставался их приём. Но извлекать таблетки Ванда не стала. Девушка ненавидела эту часть своей жизни и без необходимости лишний раз не акцентировала на ней внимание.
– Всё, надеюсь, вы понимаете, декларации тоже нет, – ответила Ванда, прошла за движущейся лентой, сгребла вещи, затолкала их в карман куртки и, не оглядываясь, направилась к эскалатору на посадку.
– Одета девушка странно, не по сезону, тепло, а на террористку не похожа, но присмотритесь, на всякий случай, – предупредил контролер стюардессу, по рации.
Впереди многочасовой перелет. Ванда испытывала приятное возбуждение от встречи с неизвестным. Отца дочь видела три года назад, в его последний приезд в Америку, боялась не узнать. В самолете впала в странное оцепенение, предварительно изучив всё, что могло представлять хоть какой-то интерес.
«Любопытно – отец сразу меня узнает, или выйдет с табличкой на груди, или пришлет кого-то, он же употребил слово: «некстати». Авантюра, чистейшей воды. Вот и проверим сказочку про зов крови и отцовскую любовь»:
Подумала Ванда на английском, потом перевела текст на русский язык и задремала.
Глава третья Встреча с отцом, знакомство с Петром и как много вмещает в себя слово: «ничего»
Киев встретил Ванду неприветливо. На улице стоял мороз, завывал ветер, по расчищенному бетону посадочной полосы тот же ледяной ветер гонял неприкаянный снег.
Среди встречающих, отца она заметила сразу, он тоже её узнал и радостно замахал рукой.
И здесь девушка оказалась одета не по сезону. Но и без такой подробности не привлечь к себе внимание Ванда не могла. Невысокого роста, сутулая, худенькая, в юбке до пят, в свитере до колен, ветровка, тяжелые ботинки на шнуровке. Казалось, она укутана в темно-пепельные волнистые с сединой волосы. Цвет волос абсолютно не подходил к её невероятным зеленым глазам. Зеленый цвет глаз в сочетании с белым мраморным цветом кожи делали её нереально хрупкой, ненастоящей, такие лица с первого взгляда симпатии не вызывали, на красавицу девушка явно не тянула. Определить возраст не получалось ни при каком приближения.
Людей Ванда не замечала, если кому-то всё же удавалось привлечь её внимание, она одаривала его злобным взглядом, реакция всегда оказывалась негативной.
Отбросив рукой, волосы за спину Ванда не спеша двинулась навстречу отцу. Борис в несколько стремительных шагов преодолел расстояние между ними и с чувством прижал дочь к себе.
Ванда опешила, она отвыкла от объятий, а к мужским объятиям, и не привыкала.
– Привет, любимая, с благополучным прилетом, – голос отца излучал оптимизм и искреннюю радость.
Ванда мгновенно согрелась и затихла в его объятиях.
– Здравствуй, папа! Привет от мамы, – произнесла она глупую фразу, пытаясь скрыть смущение, и сама себе удивилась.
Смущаться и говорить глупости, до сегодняшней встречи с отцом она не пробовала, что вызвало новую волну смущения.
– Да мне на её привет наплевать. Сейчас позвоню, отчитаюсь о твоём благополучном прилете, и поехали отсюда, – Борис мгновенно отреагировал на привет бывшей жены.
Быстро нашёл в журнале звонков номер телефона Люсьены, набрал.
– Ванда долетела, рядом, привет передала, – выпалил Борис, слушать ответ он и не собирался.
– Поехали. Черт, багаж! Времени вообще нет, – заторопился Борис, и вынужденно притормозил перед неожиданной проблемой.
– Поехали я налегке, без багажа, – отчиталась Ванда и направилась к выходу.
Борис удивился, но виду не подал и пошёл за ней, легко обогнал, придержал дверь пока она выходила. Холодный ветер ударил в лицо, подхватив юбку, запутался во мгновенно остывших волосах. Холод пронзил её сверху донизу. Ванда задохнулась от неожиданности.
– Дыши, – услышала она голос отца.
– Договор, – напомнила Ванда, посмотрела на отца, улыбнулась и подумала:
«Интересно, сколько папочка продержится. А что тут думать? Позвонит Люсьене выяснит, наличие и количество препарата и за неделю до конца, заговорит как миленький. Но полтора месяца у меня имеется. При условии, что мне не станет заметно хуже. А мне хуже, ухудшение ещё незаметно окружающим, но у меня иллюзий нет, дело времени. Будь оно проклято».