– Папа со мной полный порядок, – Ванда произнесла заученную с детства фразу.
– Вижу, – обреченным голосом согласился Борис.
– Прости, не выношу запах крови, – призналась она Келсиосу.
Борис попытался объяснить себе, природу того, что он сейчас увидел. На место происшествия его вызвал Келсиос, и точно указал ориентиры. Сказал, Ванда нашла какого-то парня то ли погрызенного собаками, то ли покалеченного кем-то. Вайрих немедленно позвонил Руслану, тот немедленно организовал выезд на место происшествия, но, когда они приехали, Фоас уже прибыл на место.
«Такое впечатление, что, петля моих грехов затягивается на шее моей дочери. Как разорвать эту удавку? Я ещё не отошёл от происшествия во дворе университета, и вот получи, вроде пока нормально, что-то я подустаю».
Борис чётко осознал, гонка, только началась, и сойти с трассы он не имеет права.
Пока он парковался ничего страшного не происходило, Ванда умывалась у кромки воды, сняла куртку и вдруг упала. Холодная волна докатилась до неё.
– Твою мать, да что же это такое, она решила себя доконать, и меня заодно, чтобы не мучился, – выругался Борис, схватил плед из своего автомобиля и бросился к дочери.
Неизвестно откуда возникший Келсиос поравнялся с ним взял из его рук плед и может чуть быстрее, чем бы это сделал Борис, оказался рядом с Вандой. Подхватывая, укутал её в плед, всё движения, он превратил в одно странное движение. И направился к своему автомобилю.
Его силе Борис не удивлялся. Поразило его другое, Келсиос совершенно не думал, что сделает в следующую минуту, он просто делал, исключив лишние движения, жесты и эмоции. Прожив с ним бок о бок неделю, Борис заметил, как легко с ним жить, складывалось такое впечатление, что физические усилия просто исчезли из жизни Бориса, все перемещалось и передвигалось как бы, само собой. Сейчас он видел подтверждение своей догадке. Но ответы сознание отказывалось принимать.
Движения походили на танец. Проходя мимо автомобиля, с Вандой на руках, он подхватил второй плед, и простынь из автомобиля скорой помощи. Открыл дверь своего автомобиля, усадил девушку, завел двигатель, включил печку, направив её на Ванду. Размотал плед, снял ботинки, мокрую юбку сорвал одним движением, мокрые вещи просто выбросил из машины. Укутал её в простыню и накрыл сухим пледом, опустил сиденье, снял куртку с себя, положил поверх пледа и захлопнул дверцу, и всё одним движением. На действия ушло меньше минуты, Борис подумал:
«Ни смущения, ни неловкости. Не произнесено ни одного слова. Лицо каменное, как будто они едва знакомы. А движения сливаются воедино, непонятно, когда заканчивается одно и начинается другое. А главное в закрытом автомобиле, где непонятно как повернутся, не то, что раздеть человека».
Борис представил, как он бы раздевал взрослую дочь, сколько раз ему пришлось повернуть её, расстегнуть юбку снять свитер, он когда-то пробовал, оказалось очень сложно, так это происходило в доме, а не в автомобиле.
«И это если опустить моральный аспект, неудобство, смущение, вопрос правильно ли я поступаю».
Келсиос подошёл к Борису, легкая футболка мгновенно промокла под холодным дождем, обрисовав идеальный мускулистый, накачанный торс. Именно эта подробность заставила Бориса усомниться, что мужчина, с которым обручена его дочь, человек.
«Да что же они такое. Господи, она такая слабая, ресурс небольшой, хоть бы не заболела».
Келсиос прочёл его мысли, горевшие страхом за Ванду, надежды на нормальное развитие сюжета в них не нашлось. Заботливый отец не сомневался Ванда простудиться.
– Борис, я домой к тебе, надеюсь, её героизм обойдется не очень дорого, и она не заболеет, – жёстко сказал будущий зять.
Слова Келсиоса развеяли мимолетный страх и мимолетную догадку.
Келсиос мгновенно оказался за рулем, и его автомобиль умчался в долю секунды.
Высший вампир тихо зверел, он давно уловил запах крови оборотня, не понимал, как его любимая оказалась в лесу рядом с Петром. Вампир жаждал растерзать недогрызенного медвежонка, кровожадный монстр в сговоре с ревностью терзали естество Келсиоса, и он мысленно обратился к отцу:
«– Фоас, разреши я покончу с этой медвежьей дрянью и разнесу берлогу.
– Нет, теперь как никогда, нет, – отказал Фоас.
– Я шалею…, – прошипел Келсиос.
– Если бы она хотела что-то скрыть, скрыла бы. Оборотни – моя игра, оставь медведей, приоритет за мной, – прекратил дискуссию глава семейства».
Скорая уехала, увозя Петра Пергата. Фоас приблизился к Борису.
– Доктор Залиникос, а вы, не уехали вместе с больным? – спросил Борис.