Вампиры выполнили команду и исчезли в мгновенье ока. Келсиос, как обычно ни в чем не мог отказать Ванде, понимая, всю абсурдность просьбы он её выполнил.
Девушка стала под душ, вода смыла кровь затем она свернулась калачиком на диване в гостиной и впала в забытье.
Вернулся Борис.
– Ванда, – позвал он, – я привез твои вещи.
Она услышала запах крови попыталась подняться, он едва успел, её подхватить. Четвертое по счету падение, сработал закон парных случаев.
– Результат не заставил себя ждать, у тебя температура, – прошептал Борис, самые худшие ожидания подтвердились.
Как всегда, на принятие решения ушли доли секунды. Отец достал телефон Ванды, открыв контакты и среди всего четырех телефонных номеров, отыскал нужный. Фоас ответил немедленно. Борису показалось, даже до первого гудка.
– Ванда, что-то не так? Тарья волнуется… – услышал Борис голос Фоаса, наполненный заботой и любовью, на анализ не оставалось времени.
– Извини, говорит Борис, с Вандой плохо, температура, – чётко сказал он доктору.
Телефон замолчал, мгновенно, все остальные слова прозвучали внутри сознания Бориса, он замер в ожидании.
Глава сто восьмая Клиника двухсторонняя пневмония и больше ничего – прекрасно
Открыв глаза, Ванда увидела голубоватый свет. Она лежала в до боли знакомой обстановке, окно находилось справа от кровати, затянутое римской роллетой из полупрозрачной белой ткани.
«Понятно я в клинике. Интересно, по какой причине?»:
Подумала девушка и попыталась приподняться.
– Нет, не двигайся, осторожно! – остановили её холодные пальцы, намертво зафиксировав руку.
– Это клиника? Как я здесь оказалась? – выяснять, кто с ней рядом не пришлось, прохладная рука снимавшая жар, могла принадлежать только Келсиосу.
– Тише, любимая, не пугайся, – голос любимого звучал внутри её сознания.
– Что случилось, как давно я здесь? – решила все же выяснить Ванда.
Как ни странно, девушка мгновенно вспомнила события, приведшие её в клинику, кроме последнего часа, когда она, выйдя из ванной, укуталась в плед и задремала в гостиной.
– С позавчерашнего дня, рекомендую помолчать, – попросил он Ванду.
Келсиос погладил её по щеке. А Ванда, не имея возможности разобраться, что с ней, разнервничалась ещё больше, текст Келсиоса, не вносил ясности по какой причине она в клинике.
– Во всем виноват этот недогрызенный собаками медвежонок, хорошо, Тарья меня удержала, убил бы гадёныша, – Келсиос не хотел акцентировать внимание на её самочувствии.
Ванда вспомнила его глаза.
– Ты мне всё равно не объяснил, причину моего пребывания здесь, типа диагноз, – прошептала Ванда.
– У тебя двухсторонняя пневмония, результат спасения плюшевой дряни, купания в холодной реке и сидения под дождем. И непомерного нервного напряжения, – наконец Келсиос ответил на её вопрос.
– Это весь список, больше ничего? – с недоверием в голосе спросила Ванда.
– А тебе мало? Добавлю, я считаю себя виноватым во всех твоих несчастьях, во всяком случае, я не имел права уйти, и ты оказалась бы в клинике раньше. Конец списка, – в голосе Келсиоса звучала ненависть к себе.
– Выходит Пергаты медведи-оборотни. Это ещё одна ожившая сказка? – поинтересовалась Ванда.
В палату вошёл Фоас.
– Прекрасно, ты опять в больнице, вопреки твоим же обещаниям не падать. Надеюсь, Келсиос озвучил диагноз? – спросил доктор вампир.
– Озвучил. И надолго, я у вас тут поселилась? – поинтересовалась пациентка, догадываясь, двумя днями обойдется вряд ли.
Она уже окинула взглядом капельницу, кровать, а главное заглянула в глаза Фоаса.
– Не знаю. Организм ослаблен, ты плохо питалась, постоянные нервы. Ванда и мы расстарались. Не волнуйся, я сделаю максимум, ты тут не задержишься, ни одной лишний секунды, – заверил пациентку доктор вампир.
Девушка оценила, цену секундам вампиры точно знали.
– А где папа? – спросила она, борясь с внезапно навалившейся слабостью, с ещё одним признаком в пользу продолжительности болезни. Как профессиональный больной этот признак она знала прекрасно.
– Твои родители оба здесь, – ответил Фоас.
Реальность вырисовывалась самая человеческая, именно в неё вернулась Ванда и подумала:
«Полное впечатление, я никуда не выскальзывала, ничего со мной не происходило. Я нахожусь в коме с середины февраля. Всё до последнего события и слова мне пригрезились, сейчас меня, наконец, привели в чувство. Чуть позже выяснится - я сошла с ума».
Страх оказался за гранью её понимания, она не встречалась с такой разновидностью страха, приручить его у неё не хватило сил.