– Келсиос, скажи мне, ты реальный, – испуганно попросила его Ванда
– Вот, это тебя вышибло, – огорчился Келсиос.
Вампир стал на колени у кровати и начал покрывать поцелуями её руки и лицо, лёгкий невесомый, его прохладные губы снимали жар.
– Я не призрак, не мираж, я монстр вампир, обещавший тебе комфорт и покой и как всегда не сдержавший обещание, – заверил её будущий супруг.
– Келсиос, помнишь, я обещала рассказать тебе, почему не люблю брюки? Юбку легче снять, в такой ситуации, ненавижу, когда возятся, – она хотела отвлечь Келсиоса и предложить ему подумать в другом направлении.
– Ванда ты бредишь? – испуганно спросил вампир.
Ванда не отвечала, она чувствовала приближение ухудшения. Чувствовал его доктор.
Келсиос ничего не понял, зато Фоас понял и удивился, её застенчивости на уровне подсознания. Тогда в лесу Келсиос не заметил, какую одежду снимал с неё, его тошнило от запаха крови медведя-оборотня и страха за любимую. Тошнить вампира не могло, просто другого определения подобрать не получалось.
В палату ворвалась Люсьена – мама Ванды. Не глядя ни на кого, выкрикивая на ходу текст, она натолкнулась на неожиданное препятствие. Келсиос в свою очередь и не подумал отступить, поднявшись с колен, преградил путь к Ванде, откровенно блокируя её от родной матери.
–…. Забрать ребёнка в Америку там я договорилась с лучшими специалистами. Борис, не молчи, звони, договаривайся о чартерном рейсе. Мерзкий климат, мерзкий город, я всегда знала, её переезд к тебе – плохая идея. Какие поездки по лесу, какая помощь и кому, она не сестра милосердия, ты одурел… – громко ругалась красивая женщина средних лет.
Её гневная тирада оборвалась, как только женщина натолкнулась на взгляд Фоаса, а потом увидела его лицо. Ванда, превозмогая слабость, радовалась произведенному эффекту, она вспомнила свою реакцию во время первой встречи с Фоасом. До этого она видела Келсиоса. Сейчас эксперимент оказался чистым. Но думала Ванда не об этом:
«Ого, как меня скрутило. То, что мама орет – это нормально, папа молчит как камень на дне реки – хуже. Ещё хуже, он вызвал её, наверно, сразу как отвез меня в клинику. Все теперь Келсиос точно узнает историю моей болезни в подробностях. Доскрывалась».
– Кто вы? – с трудом выговорила Люсьена.
– Лечащий врач, вашей дочери, ваше право забрать её из клиники, но поверьте, я не рекомендовал бы её перевозить. Если хотите, пригласите любого специалиста в качестве консультанта, я готов оплатить его перелет пребывание и консультацию в полном объёме, даже прикольно узнать что-то новое, – спокойно отреагировал на её лепет высший вампир.
Никто даже Келсиос не догадался, каких усилий стоило Фоасу не убить Люсьену быстрее чем мгновенно и вписать в свидетельство о смерти остановку сердца. Фоас защищал выход в другую реальность в лице девушки. Пока только он знал это, встреча её с медведем-оборотнем подтвердила его смутные догадки.
Пообщавшись с Михаилом и Петром, Фоас осознавал всю серьезность происходящего, и только он мог принять правильное решение, а путей, как всегда, предлагалось минимум два.
– Мы не нуждаемся в помощи, у Бориса есть деньги на такие расходы, – быстро нашлась, профессиональная скандалистка.
Фоас остановил её истерику легким гипнозом, разрешив темной стороне женщины взять верх над светлой. Люсьену высший вампир глава семьи определил во враги. Келсиос отметил воздействие, но не стал противиться, просто улыбнулся, читая мысли Люсьены:
«Этот красавчик видел мою девочку раздетой. Девочки в таком возрасте такие стеснительные и впечатлительные, и почему женщин не лечат женщины?»
В мыслях сквозило тупое неприятие происходящего. Очарование долго не продержалось, она вернулась к цели своего визита.
«Сложный случай»:
Подумал Келсиос. Пробежав по её мыслям и энергии, вампир получил ответ на вопрос, почему Ванда уехала от неё. Но самое печальное – этот вопрос его больше не волновал.
– Доченька, – сказала Люсьена и натолкнулась на чёрный огонь в глазах Келсиоса.
Будущий зять посторонился, и Борис легко занял место на краю кровати и взял дочь за руку. Для Люсьены места не нашлось, она справлялась с реальностью. Келсиос, давно прочёл в её мыслях злость и с трудом подавляемую ненависть ни к кому-то конкретно, а к сложившей ситуации.
Его мысли дополнили мысли Бориса:
«Вон стоит идиотка Фоаса срисовывает. А сама ещё чемодан не распаковала, билет на определенную дату заказан. На хрен я ей вообще звонил, а как по-другому, Люська мать».