Борис подумал, Фоас прав насчёт дочери, но в тексте странного доктора звучала тень избавления, намёк на то, что миссия Бориса закончена и он, передав свою дочь из рук в руки, наконец, может получить право на собственную жизнь. И решил пока о трансплантации не спрашивать, резонно подумав, что при необходимости Фоас предложил бы её сам. Эти странные и страшные люди всегда появлялись вовремя. Наваждение растворилось, и Борис задал неважный вопрос, отказавшись от намеченного минуту назад.
– Какой же это конфликт, чтобы добровольно оставаться инвалидом? А вы уверены, в том, что говорите насчёт Ванды или это тоже деланный оптимизм? – спросил Борис.
– Нет, я не имею права позволить себе необоснованные прогнозы, завтра максимум послезавтра она вернется к себе домой, нет, все-таки завтра, – заверил его странный доктор, и будущий отец Ванды.
– Ну, глядя на Михаила…, – недоверие сквозило в интонации Бориса.
– Сегодня не приходите, она проспит до утра. С ней останется Тарья.
Борис хотел спросить, почему Тарья предпочтительнее, чем отец, но спасовал.
– Да, Борис – это не моё дело, приходила ваша бывшая жена, она пыталась закатить истерику, я попросил её вон. Извинитесь за меня, – отвлек он его внимание.
– Ну и бог с ней, мы давно в разводе, правда, по-настоящему развелись неделю назад, – откровенно признался Борис.
Фоас безразлично отнесся к его признанию, он умел становиться невидимым. Невидимым для человеческих слов и мыслей, превращаясь в энергетическую дыру. Древний вампир устал жить среди людей на этой планете, в плотном кольце из плоти и энергии людей, и это кольцо постоянно сжималось. Ещё вампир знал ухода в виде смерти для вампиров их уровня не предусмотрено, он пережил свою мудрость, но так и не обрел знания, как стать чистой энергией. Желание получить это знание Фоас подавлял с огромным трудом, он не понимал, у кого оно имеется, за намёк на это, он готов был, взорвать землю. И никакие договора, ни с каким Холайе его бы не сдержали. Людей высший вампир ненавидел, до такой степени, что они перестали для него существовать, он ненавидел в них всё даже кровь. Именно эту ненависть высший вампир воспитывал в детях, положив на это столетия. Самым способным оказался Келсиос.
«Пусть я не ошибся в Келсиосе и Ванде, я уже за гранью грани, а ступить последний шаг некуда, отполированная гладкая идеальная стена из сверхпрочного материала, не поддающего даже силе высшего вампира»:
Древний монстр Фоас, не знал, к кому направить свою молитву.
Тарья неслышно подошла к отцу подождала пока Фоас обратит на неё внимание.
– Да, Все нормально. Позови Келсиоса. Мой зов может его испугать. И да. Надеюсь вы с Белисаром оформили все документы в отношении Ванды. И я требую, чтобы Келсиос не узнал о них до времени. Даже тень мысли блокируйте, – отреагировал на появление дочери.
– Ну мы тоже не хотим с ним воевать, не узнает, – ответила Тарья.
– Спасибо, дочь, – поблагодарил отец Тарью.
– Не за что. Я могу с ней остаться? – уточнила вампирша.
– Не стоит, придешь ближе к утру. Она уснула. Смотайся за Келсиосом, – нашёл занятие для дочери Фоас.
– Куда? Я не знаю где он, – призналась Тарья.
– На скале, недалеко от дома, найдешь по запаху Ванды, они там прогуливались, – указал на местонахождение сына Фоас.
– Откуда знаешь? – удивилась Ванда.
– Можно я не отвечу. Позови его и подожди у подножья, а утром приходите вдвоём. Он поймёт, кто его заложил, – Фоас произнеся этот текст буквально исчез, оставив Тарью в недоумении.
Келсиос услышал призыв сестры. Открылась дверца автомобиля, и вампир разместился на сиденье рядом.
– Как Ванда? – задал он вопрос голос звучал спокойно.
– Нормально, станешь уверять, что не контролировал? – не поверила Тарья.
– Я доверился отцу. Не поверишь, какую ярость я погасил. Понимаешь я не могу отказать Ванде, только начинаю учиться. Грязный мир. Злобный шутник этот зодчий тел. Ванда попросила, чтобы я не приближался к ней, когда она такая. Я прикинул, свои ощущения, если бы Ванда увидела мою звериную морду, когда я разрываю жертву. Нет пусть пока у нас останутся тайны, – ответил Келсиос.
– Ты прав, – согласилась с ним Тарья.
– Я приду в клинику, думаю с братьями. Я им должен. А пока поваляюсь на скале, мне там комфортно, – ответил Келсиос.
Вышел из автомобиля и взмыл в небо.