Ванда, помолчав, ответила.
– Никаких побочных эффектов. Похоже, какую-то часть их я уже прошла с Келсиосом. И поверь, приятного мало. А как я делюсь энергией, могу показать на тебе, рассказать сложнее. Правда, Келсиос опасается, что убьёт меня и старается оттолкнуть мою энергию, но иногда я прорываюсь сквозь блок, надеюсь, ты не станешь такого делать, – предложила она и потянулась, чтобы взять вампира за руку.
Фоас попытался отказаться, картинно спрятал руку за спиной. Ванде показалось забавным, как каменное изваяние с совершенным лицом, пытается разыгрывать пантомиму, и улыбнулась.
– Ты что боишься, полудохлого птенца? – в её голосе прозвучало превосходство, Ванда чувствовала себя лучше с каждой минутой.
Она пристально посмотрела в глаза Фоаса, вампир ощутил, как едва уловимое тепло пронеслось по его остывшим жилам.
– Я могу и не прикасаться, Келсиосу и мне приятнее, когда есть телесный контакт, а мне так пока легче. Извини, на большее не хватает сил. Мне проще захватить чью-то энергию и распорядиться нею, моей вообще мало для таких игр. Было бы замечательно делать все на одной энергии, я всю жизнь болела, мне не понаслышке известно, сколько усилий стоит просто вставать и идти, – призналась она.
Фоас думал, глядя на девушку:
«Она научилась управлять энергией сознательно и за такой короткий срок. Да, Холайе отдаст всё за такую игрушку, а потом сломает и обернет во зло всем. А Ванда не игрушка. А кто она? Ничего, у нас есть для Холайе подарочек. Келсиос везунчик, если к этому ещё взаимное желание».
– Говоришь, хорошо держалась, я держалась за энергию, выхваченную из пространства, моей как ты понял мало, Фоас не стесняйся тем более, наши энергии уже познакомились. Нелегко далось решение, оставить меня человеком, разрешить пожить, – задала она намеченный вопрос будущему отцу.
– Нелегко, – откровенно ответил доктор вампир, – надеюсь, я угадал скрытую мысль Келсиоса, а что отец не сделает для своих любимых сына и дочери.
– Он это желание и не скрывал, во всяком случае, от меня. Спасибо. Ты гениальный врач, – поблагодарила она Фоаса.
– Тело, пыль, но без него в этой цивилизации ты невидим неосязаем и бессилен, – печально сказал доктор.
– Трудно было удержать мою душу и подлатать тельце эту несовершенную одежку в этой хрупкой цивилизации? Шутка идиота зодчего тел, проклятая уязвимость. Насколько его хватит? – спросила она.
– Как и до этого года два, с учетом энергии вампира может чуть больше, хотя вряд ли, – обсудили они долговечность кафтана и закрыли тему.
Фоас вспомнил её энергетическое прикосновение и осознал, он сделал всё, возможное в данной ситуации, пойдя против своей сущности, и уже приготовился сделать намного больше, но Ванда навсегда оставалась для него женщиной, которая ему отказала. Фоас стряхнул наваждение. Высший вампир прожил несколько столетий, кроме своей семьи он не любил никого и никогда, если Келсиос ещё искал чувства, путая их с ощущениями. Фоас чётко знал для него чувств – нет. А если чувства или эмоции возникают это руководство к действию или размышлению. И ничего хорошего появление эмоций не предвещало.
Глава сто двенадцатая Если она приведёт хоть один вменяемый аргумент, почему она откажется это делать, я поменяю правила игры
– Отлично. Тарья ждёт, – отбросив размышления, сказал Фоас.
Высший вампир давно ничему не удивлялся, но сегодня он испытал настоящий шок, третий по силе. Первый осознание себя вампиром, второй умение создавать себе подобных совершенных вампиров, больше он не мог припомнить ничего.
– А почему она не заходит, я же знаю, что она нас слышит? – спросила Ванда.
– Ничего она не слышит, пока отец не снимет блок, такую завесу, сквозь которую не проникают ни слова, ни мысли, вы тут секретничали, а я там погибала от любопытства, – пропела Тарья, водрузив поднос с едой.