– Она не откажет и не станет возражать? – с недоверием в голосе спросил Борис.
– На каком основании откажет или станет возражать, чем она занята по жизни? Если приведёт хоть один вменяемый аргумент, в пользу отказа, я поменяю правила игры. Тем более она умеет и знает, что необходимо, а главное уговорит или настоит, Ванда очень ослабела, – распорядился сразу всеми жизнями доктор-вампир.
– Как вы так легко с ними справляетесь? – спросил Борис.
– Это внешняя легкость поверьте мне, – ответил Фоас.
– А этот ваш санаторий клиника, наверно дорого обошлась? – перевёл беседу Борис
– Дорого, но в пределах нормы, в отношении других стран по-божески. Спасибо, что сразу откликнулись на просьбу об Алексее, – отметил Фоас, что ничего не забыл.
Вампир откланялся и ушёл на свою половину.
– Это миллиардеры? – с недоверием спросила Карина.
– Самые, что ни на есть, настоящие, реальнее не бывает. Алексею можно верить, – заверил Борис.
– Эта женщина, с модельной внешностью станет перетирать кашки и супчики, и кормить Ванду по часам с ложки? – удивление не удалось скрыть.
– Уверен станет, ты не верила, что Ванда примет тебя и что получилось? – отчитал её Борис за несообразительность.
Он и сам не понимал, как такая красавица, пойдёт в услужение к его дочери.
В подтверждение его слов. Тарья неслась по коридору с подносом в руке. Подмигнула и бесцеремонно толкнула дверь. Они услышали.
– Ванда, ты будешь есть каждые четыре часа, и для этого я прерву начало вашей эротической игры. Ешь. Иначе играть будет не с кем. И на будущее для тупого Келсиоса, два часа посреди четырех и ночь, на счёт ночи я ещё подумаю, – в палате прозвенел веселый смех.
Борис улыбнулся Карине, он с радостью воспринимал, отдаление дочери, отъезд жены, последняя появившись на несколько дней напомнила о прошлой больной жизни. Вайрих Борис Семёнович если не выздоравливал, то уж точно получал передышку, и хватался за неё своей знаменитой мёртвой хваткой.
Он приобнял Карину и увлек к выходу из клиники.
Женщина суетилась на кухне, Борис ждал, пока она нарежет сыр.
– Мне стоит реабилитироваться за прошлую ночь, наши отношения как-то непонятно развиваются. Сначала пьяный бред, потом страх за дочь. Ты имеешь право послать меня ко всем чертям, на кой хрен тебе такой любовник? – слукавил богатый мужчина, средних лет, готовящийся к свадьбе единственной дочери.
Борис понимал, от таких принцев, каким он стал сейчас – не уходят. Это в прошлой реальности, когда он выступал в роли мелкого бандита с большими деньгами, сомнительного необъяснимого происхождения, а главное не мог озвучить цифру, Люсьена легко приняла решение об уходе.
Джошуа, оказался прекрасной партией, американский буржуа, из приличной семьи, с прозрачными доходами. И страна сытая и богатая. На сегодняшний момент все перевернулось с ног на голову. Борис догадывался, если вдруг в процессе секса выяснится, что он в некоторых местах плоский как игрушечный пупс, или импотент, или голубой, желающий скрыть свою ориентацию, любая женщина, посвященная в его финансовые дела, останется жить с ним, и любовь займёт в таком раскладе последнее место или не появится на сцене вообще.
С Кариной было проще, она имела примерное представление о нём как мужчине, на этом её познания заканчивались. Редкие встречи напоминали кадры из клипа, где каждый отыгрывал свою роль, зачастую скрывая правду. Именно её сдержанность и оторванность от его окружения привлекла Бориса. А реальный страх остаться одному после свадьбы, а если копнуть глубже смерти дочери, заставил мужчину отказаться от поисков. Тем более лично он о любви не помышлял, избегая чувств и увлечений.
Сейчас мужчина реально желал Карину, он так давно не имел постоянной партнерши, а мимолетная связь с непонятной женщиной, назвавшей себя бывшей пассией, будущего мужа его дочери разбудила в нём давно уснувшее желание. Покрывая поцелуями, красивое лицо Карины, Борис привел её к себе в спальню. Это Хиония сделала его неутомимым и восторженным, в реальности он оказался обыкновенным мужчиной с очень средним потенциалом.
Карина не позволила себе задумываться над событиями, оторопев от стремительности перемен, женщина ничего не почувствовала и ничего не изобразила. Как и Борис, женщина жила одна, случайные связи оставались за чертой города, она не могла позволить себе сплетни, рафинированная провинция, все у всех на виду.
- Борис у меня лавка, второй день без присмотра, растащат, - напомнила она о существовании личной жизни.