Девушка посмотрела на него сверху вниз.
– А дом за угол поднимешь? – спросила жизнерадостная Ванда, она вдруг захотела в университет к однокурсникам, поднялось желание двигаться и жить.
Комната показались тесной и мрачной.
– Подниму. Трассу для слалома помнишь. Это Агостон скалу подтащил поближе к двору, а потом вернул обратно, – привел он пример не из своей жизни.
Келсиос не передвигал и перестраивал ничего, он не любил такое времяпровождение, он любил другие перестановки. Но не хотел забивать, ей голову ерундой.
«Она все узнает. Чуть позже или, когда станет одной из нас. Какое это имеет значение»:
Мысли о продление её человеческого существования выветрились из его головы. Но что сделано, то сделано, Ванда осталась человеком, чувствовала себя прекрасно, и вампир прикинул, как придётся с ней уживаться ещё лет пятьдесят или семьдесят. Высший вампир поставил кровать на место и вышел из комнаты.
Проходя мимо кухни, он заглянул, и ответ на вопросительный взгляд будущего тестя сказал:
– Борис мне позарез необходимо уехать, умоляю, никуда не отпускай её одну, займи её чем-нибудь до понедельника, а в университете я за ней сам присмотрю.
Мужчина не успел заверить зятя в своей крайней заинтересованности, Келсиос просто растворился в пространстве, Борис подумал, что отвлекся на приготовление ужина и пропустил момент ухода.
Глава сто четырнадцатая Репетиция прощания отца с дочерью или кто первый добежит
На следующий день, к обеду Борис поднялся в комнату дочери и постучал. Ванда дочитывала до точки, и думала спуститься к отцу, Борис её опередил.
– Входи я одна, – пригласила дочь отца.
– Я решил, Келсиос вернулся. Он что-то говорил, но я как-то не вник, – отчитался Борис.
– Занялся своими делами. Они и так достаточно потратили на меня времени. Вернется к вечеру или утром, я не спрашивала, есть предложение? – спросила дочь.
– Может, ты выйдешь, прогуляешься, со мной? Будущий муж просил одну не отпускать, – признался Борис.
– Приглашаешь, развлекаешь? – улыбнулась дочь.
– Что-то вроде этого, – неуверенно предложил отец.
– С превеликим удовольствием, подожди, наряжусь, – согласилась она.
Ванда распахнула шкаф и обомлела, почти все вещи выбрала Тарья.
Девушка одела, что-то показавшееся ей поскромнее, брючный костюм, и длинное пальто, обула туфли, на низком ходу.
– Куда поедем? – спросила она.
– Поедем к озеру, я возьму раскладные кресла и пледы. Солнце, свежий воздух, прихватим что-то из стряпни, термос, ты пока выруливай, я соберу перечисленное, во дворе встретимся, – обрисовал, план Борис.
– Спасибо, но… – начала Ванда.
– Ты плохо себя чувствуешь? Или не рада? – забеспокоился отец.
– Я абсолютно здорова. Карина. Ты оставишь даму скучать? – Ванда задала мучивший её вопрос.
– Она у себя в лавке в Мукачево. Дама самостоятельная. Пока так. Мы вернёмся к её возвращению, Ванда ничего не изменилось, ты на первом месте, – заверил её Борис.
– Папа, я не делю пальму первенства, как бы ты не поступил, ты поступаешь правильно, – заверила она отца.
Слова дочери успокоили его, уверенности в правильности своих поступков относительно Карины Борис не имел, но менять решение не намеревался.
Они выехали к озеру. Весна набирала силу, на деревьях набухали почки, трава под ногами зазеленела. Ванда прогуливалась по берегу. Борис разложил кресла, бросил на них пледы и догнал дочь.
– Папа, я пыталась вспомнить, мы ведь, по сути, никогда нигде не отдыхали вместе, – вспомнила она светлую часть жизни в семье.
– Отдыхали, ты была маленькой и не помнишь. После развода, понятно, совместные отдыхи прекратились, – ответил он дочери, светлые моменты легко помещались на пальцах одной руки.
– Папа, почему вы развелись с мамой. Твоя версия? – спросила она отца.
– Я ей не подошёл, – быстро не задумываясь, ответил Борис, – сначала я обвинял Люсю. До одури, до зубовного скрежета. Перечислял все её промахи. Она не хозяйка, не экономная, не очень хорошая мать. Искал и искал изъяны. Боль утихала. И поиски пошли в другом направлении. Я спросил себя, что я ей дал. И получилось в итоге. Ребёнок, то есть ты все время болела, а какая была нищета. Быковал, в таких аферах участвовал лучше не вспоминать – страшно. Благословение, что хоть порода хорошая взяла верх. Вовремя остановился. А когда Люсьена могла получить блага в виде сытой богатой жизни, её терпение закончилось. Люсьена, красивая живёт в мире фантазий, к твоему рождению готова не была. Ей и Джошуа не пара, просто возраст и страх остаться одной удерживает её подле него. Постепенно я перестал жалеть о случившем разводе. А ты так и не сказала мне, что произошло между тобой и матерью в больнице. Фоас под впечатлением, – ответил отец дочери.