Борис, находясь на удалении от своей бывшей жены, мог трезво оценивать ситуацию и рассуждать. Любовь, выродившаяся в безразличие и ненависть, вызывала неприятие и отвращение, эту правду он не имел права сказать своей дочери и желания такого не возникало.
– Я её выгнала, – призналась она.
– Не поверишь, я поступил аналогично, – признался отец.
– Давай извинимся и вернем, – предложила неблагодарная дочь и осеклась.
Беседа приняла нежелательный оборот. Ванда чуть ускорила шаг. Борис немного отстал, она наклонилась и сорвала несколько травинок и попробовала их на вкус. Уселась на одно из раскладных кресел. Борис налил чай себе и Ванде. Устроился во втором кресле рядом.
– Ты не говорила с Фоасом как с врачом по поводу операции? – Бориса злая шутка дочери в отношении Люсьены не затронула.
– Для этого ты меня сюда пригласил? – возмутилась девушка, шутку она мгновенно забыла и перестала дышать.
Борис продолжил.
– Для меня этот разговор очень важен, я должен знать, что ты думаешь по этому поводу. Ты уйдёшь, я утрачу контроль над ситуацией, или мне самому поговорить с твоим будущим мужем? – Борис нанес моральный удар наотмашь, даже если бы он готовился, вряд ли бы получилось лучше.
От второй части она похолодела и сжалась внутри, но сконцентрировать внимание отца, именно на этой теме ей не хотелось. Ярость, злость и неприятие отразилось на её лице. Борис ощутил, как её энергия вышибла его мысли и желания, их место заняли страх и раскаянье.
– Круто взял, до это картинка выглядела гламурно. Я не говорила с Фоасом, скажу больше, пока даже не планировала, – спокойно ответила Ванда, на самом деле она задумалась как продолжить беседу:
«Силен, как будто ему кто-то подсказал, как меня достать. Молодец. Нет, любимый папа, в мои планы не входит именно сейчас выкладывать все карты. Если бы откровенность на эту тему что-то давала Келсиосу его отец первым бы отчитался. А так даже Фоас промолчал».
Теперь перестал дышать Борис. Осознав, сейчас он совершил промах, обидел и настроил против себя дочь, а взамен получил ненависть, да какую, воздух вокруг него завибрировал и зазвучал.
Ванда поняла необходимо говорить, как можно спокойнее и убедительнее, нужен контакт и доверие.
– Давай пройдемся, мне холодно, – остановила она энергетический поток, взяла отца под руку и увлекла вдоль берега.
– Папа, что тебя так насторожило? Я не хочу твоего вмешательства, оно нежелательно, тем более сейчас, – услышал Борис её жесткий злой голос.
– Ванда, я обязан тебе помочь…, – все ещё не желал сдавать позиции Борис.
Ванда помнила, отец должен победить, иначе она проиграет, и продолжила, пропустив его текст.
– Обещай не копать, по своей старой бандитской привычке, иначе мы поссоримся, – предостерегла она отца.
Борис, кивнув, но решение не принял. Понимая, Ванда реально уйдёт и ей есть куда.
– Фоас сделал максимум, я ему верю. Начнете спасать, когда я упаду и тогда кто первый добежит. Ты, Келсиос или смерть. Я не могу сейчас закопаться в клинику, у меня почти нет времени. Разговор закрыт, а я начну жить. И ты живи, у тебя появилась Карина, она правда, хорошая, Тарья видела, у вас есть будущее, – закрыла тему Ванда.
Ветер запутался в волосах Ванды, рассыпая их, то по её лицу, то по лицу Бориса. Она остановилась, поддавшись порыву, обняла Бориса, слезы сами полились из глаз. Борис стушевался, не ожидая такой реакции, поднял руку и нерешительно обнял дочь. Ванда прижалась к отцу ещё сильнее. Почему-то он остро почувствовал, что эти объятья ему не принадлежат, а украдены. Хотя всего пару месяцев назад он без раздумий качал свою маленькую девочку на руках. Сейчас они выглядели, как двое влюбленных в минуту примирения или расставания. Ванда отстранилась, человеческого в ней оставалось все меньше.
«Вот теперь слезы реально иссякли. Больше ни одной слезы до конца вечности»:
Подумала Ванда и произнесла.
– Прости, я, наверно, испугала тебя. Папа, я выросла, мне самой нелегко осознать перемены, произошедшие со мной, и принять возрастные обязательства. Мне безумно хочется остаться маленькой девочкой и продолжать прятаться за твоей спиной. Если, тебе так невыносимы, наши отношения с Келсиосом мне придётся уйти из твоего дома, и повзрослеть ещё быстрее, но вмешиваться я не позволю, – предложила она Борису самый пыточный из всех вариантов, и он сдался. Мысленно успокоив себя: