«Обычный гул. И текст я слышал, что её могло расстроить. Идиот она желает быть с тобой, что ей делать среди этих унылых лиц? Мой мир постепенно становится её миром».
Волна, поднятая Вандой, докатилась до Келсиоса и накрыла невыносимостью желания, высший вампир невольно зарычал.
– Келсиос ты в норме, – услышал он голос Белисара.
– Нет, останови меня, – попросил он брата.
Белисар, боясь своих намерений, после убийства на энергетическом уровне – это действие выглядело верхом доверия, прикоснулся к нему, напряжение чуть спало.
– Добро пожаловать в любовь, я всегда говорила, лучше секса ничто не снимает стресс, любовь ужасное состояние для вампира, – проговорила Хиония, – один мужчина одна встреча. Тебе вообще нельзя любить ты нервный психопат.
Келсиос привычно разозлился на Хионию, а потом неожиданно благодарно улыбнулся ей.
– Хиония, спасибо, только ты монолит, твоя трезвая злость и здоровая ненависть, приведёт в сознание кого угодно. Ты не поверишь, но я люблю тебя, – признался он ей.
Вампир разжал кулак, на столе появилась небольшая горстка порошка.
– Это было чайной ложечкой? – спросил Белисар, – а слабо разобрать на молекулярном уровне?
Семья Залиникосов негромко рассмеялась. На их смех оглянулись почти все. Он прозвучал как часть мелодии.
– В следующий раз так и сделаю, – пообещал он Белисару.
На самом деле напряжение достигло апогея. Тарья мысленно ругала брата. Келсиос точно знал, что как только Ванда встанет из-за стола, и направится к зданию университета, он перехватит её, и они останутся наедине, настолько, насколько пожелает любимая. Свою и её страсть сдерживать он больше не собирался.
114 Глава сто шестнадцатая Кто такие Пергаты, или зачем они появились в жизни Ванды и Келсиоса
Автомобиль исчез со стоянки, в мгновение ока, унося влюбленных. Келсиос не мог говорить. Не закрывая ни дверец, ни дверей, влетел с Вандой в бывший отель, теперь её дом. Только посреди холла он остановился, поставил Ванду на пол, её ноги ощутили мягкий шёлковый ворс ковра. Она не отследила, когда Келсиос снял её обувь.
Их глаза встретились. Ванда тонула в теплом темно коричневом свете его глаз. Его лицо, наоборот, засияло сумрачным холодным зеленоватым светом и начало терять очертания, только глаза оставались четкими, резкими и теплыми.
Она дрожащими руками попыталась снять с него куртку. Келсиос сорвал куртку и рубашку одним незаметным движением. Ванда прижалась к его сияющему холодному телу. Волна восторга и боли прокатилась по её телу. Ванда боялась утратить связь с любимым и почувствовала, как её раскаленное тело погружается в огромный сугроб снега, тающий под натиском её тепла. Ванда медленно опускалась, лежа на мягкой поверхности снега, а сугроб становился все теплее и теплее, превращаясь в тёплый водный поток, постепенно нагревающийся, девушка медленно поплыла по течению.
Ванда пришла в себя от какого-то очень человеческого ощущения, и вздрогнула, ощутив холод вокруг себя. Реакция Келсиоса оказалась невероятной, он превратился в нежность, укутал её лаской, покоем, и теплом. Он никогда не пробовал никого согреть, сейчас не знал, получилось ли у него сделать такое, спрашивать не имело смысла. Ванда отметила, наслаждение медленно уплывало, подхваченное неспешным потоком, как шёлковая косынка ветром. Ванда без сожаления проводила взглядом беглянку, вернувшись в человеческую реальность, уставшая, но удовлетворенная.
Самым удивительным было то, что боль, жившая в сердце высшего вампира, исчезла не больше чем на минуту, но ошибиться вампир не мог. Келсиос пропустил момент, когда это произошло, всецело отдаваясь наслаждению. Он открыл глаза, боясь утратить ощущение свободы от восьмисотлетней боли, и поцеловал любимую, девушка ответила по-человечески тепло и ласково. Боль вернулась.
Келсиос подумал отстраниться, но Ванда чуть усилила объятия, её усилия ощущались на уровне энергии, такими незначительными они оказывались. Вампир вытянулся на ковре и слушал, как бьется её сердце. Келсиос мог пролежать рядом с ней вечность, но он понимал, Ванда устала, а главное замёрзла.
– Быстро в горячий душ, – скомандовал влюблённый вампир.
– Да в следующий раз надо дотянуть до кровати, там действительно уютнее, я не мерзну, только вначале, потом согрелась, – прошептала любимая.
Высший вампир радовался, он первый раз попробовал использовать, свою энергию не только для известных услуг. Келсиос отвернулся, чтобы не смущать девушку, считая такое поведение непозволительным. Он вспомнил, что она не любила физиологию, и решил отпустить одну, причина лежала прямо перед его глазами.