Холл был усыпан лоскутами разорванной одежды. Ванда рассмеялась, оценив ущерб.
«Если, даже, отдаваясь страсти, Ванда не сняла с себя одежду, значить не время. А мне без разницы, во что упакована её энергия и …».
– Будем надеяться, Тарья предусмотрела, что-то из одежды на такой случай. Или придётся ей звонить, твоя семейка повеселится, особенно Хиония, – подвела итог Ванда, бросив мимолетный взгляд на обнаженный торс любимого.
«Наивная я сам принесу все что нужно, она не успеет толком душ принять. И отсутствие одежды помешать не сможет, моего перемещения не заметят. Ничего она уже привыкла пользоваться мной, правда ещё не во всех случаях. Ерунда научится. Как же приятно, когда она счастлива. Тарья тоже попала в обслугу, надо содрать с сестренки пару очков, за эту беседу»:
Подумал Келсиос, все ещё оставаясь в холле. Ванда поднялась по лестнице в спальню. Келсиос слышал, как она включила воду, как наполнялась ванна, как проскрипела молния на юбке. Как она погрузилась в воду и притихла.
Вампир собрал обрывки одежды, и зашвырнул их невесть куда, вернулся на кухню. Поставил чайник и терпеливо ждал Ванду. Кухня была разделена на две части первая функциональная, вторая состояла из ковра кресел, столика и низкой кушетки.
Он заварил чай, разместил чашку на столике и замер в кресле.
– Ах, вот ты где, – услышал он тихий голос Ванды.
- Я приготовил чай, - отчитался вампир, изображая каменное изваяние в кресле.
– Вижу, ты убрал следы преступления, Держи, – она протянула ему тонкий свитер.
Он быстро его надел.
- Да, придут убирать чужие люди, зачем им задаваться вопросом, что здесь произошло. Насмешки Тарья я легко переживу. Дом то числиться за одинокой молодой дамой, - объяснил своё поведение вампир.
– Нет слов. Зря поторопился, натянуть свитер я ещё не налюбовалась, – упрекнула она будущего мужа, на самом деле, она подала свитер, не глядя на него.
– Беру пример с тебя, ты же при параде, – пошутил он.
Ванда пропустила текст, уселась в кресло, поджав под себя ноги, и потянулась за чашкой. Келсиос подал ей чай, отметив жажда и боль, держались на привычном уровне, но он чётко помнил пятьдесят семь секунд без этого испепеляющего ощущения и подумал.
«Да секс с Вандой наркотик, превосходящий по силе все известные, даже привычные симптомы отпустили, если мне не показалось. Одержимость Хионии мужиками. Ха, тогда получается, Холайе держит двух жен для этого! Надо будет расспросить Фоаса. Теперь, то он имеет право ответить, если я всё равно догадался, даже прожил некоторое время без боли!»
Ванда внимательно, разглядывала Келсиоса, потом пробежала горячими тонкими пальцами по лицу, ощутив, как каменеет его тело, несколько минут назад такое податливое и мягкое.
– Какой же ты любимый и родной. Боль вернулась? Я все время пыталась удержать мысль, чтобы боль ушла, – призналась она, как всегда в чем-то абсолютно невероятном.
– Так это сделала ты? – Келсиос замер от неожиданности.
– Это то, что я хотела сделать всегда, но не получалось. Наверно, связь на энергетическом уровне окрепла. Жаль, что я такая слабая. Это Тарья вскользь бросила, что боль и жажду нельзя снять никакими способами, разве на энергетическом уровне, вот я и попробовала. Получилось, жаль ненадолго, извини или сил не хватает, или не умею, знаешь, я попробовала уже после всего…, но вижу безрезультатно, извини, – оправдалась Ванда.
– Ты не представляешь, какая ты сильная. Несколько секунд уже огромный срок без жажды и боли в компании с Вандой, нереально. Никто мне не поверит. Такого не сможет никто из нас, – оценил он её усилия и подумал:
«Холайе и Хиония не в курсе, Невероятно. Она реально наслаждалась! Я не заметил намёка на усилие… Ванда ты кто?»
Высший вампир благодарно прижал к себе любимую, энергия понеслась в её сторону, Ванда замерла, вампир не знал, уснула она или задумалась.
Теперь Келсиос в полной мере ощутил уникальность Ванды. Оценил её любовь, и не мог отдать её никому никогда. Высший вампир привык жить с болью и жаждой, и эти несколько секунд, легко зачислил в самые драгоценные подарки, но гораздо ценнее оказалось её желание сделать его жизнь светлее и привлекательнее.
Ванда открыла глаза и посмотрела на будущего мужа.
Но ревность и жажда полного обладания вместо слов благодарности, заставили его сказать совершенно другое. После этих секунд, желание оградить её от всех возросло многократно.