Келсиос вдруг наполнился такой тревогой, что с трудом удержал себя на месте.
– Когда я уходил, все было отлично. А есть чего опасаться? – спросил Келсиос.
– Нечего все нормально. Побеседовал с Вандой по душам? – спросил его отец.
– Нет, один вопрос подслушал. Второй самый важный возник сам, – признался сын.
– Первый, – акцентировал внимание отец.
– Пергаты, – односложно ответил сын.
– Ванда, ничего не сказала? – бесстрастность исчезла из голоса.
– Не сказала, она обиделась, когда я попытался что-то выяснить, отправила к тебе, – признался сын.
– Замечательно. Пергаты приходили поблагодарить её, попросив разрешение у меня. Я решил пусть уж лучше при мне, чем начнут искать возможность встретиться на её территории, в твоём присутствии, например. Если тебя – это утешит, мне их визит в тот момент пришёлся некстати, – признался Фоас.
– Утешение слабое, – ответил Келсиос.
– Понимаю. А теперь то, о чем она не знает, и никто не знает. Я вернул им способность обращаться. Пару капель яда в кровь Михаила и пусть подумает. Такая реакция на уровне крови и энергии. Враг внутри. Понятно, воздействие ослабеет, но пройдут столетия, пока кому-то из Пергатов захочется избавиться от своей сути. Не получится. Через месяц я думаю, их будет шесть или семь, я насчитал такое количество способных к обращению мужиков, – с восторгом сообщил Фоас.
– Меня гениями упрекал, а сам толпу оборотней решил создать? Пусть бы издохли. Ты считаешь, они не виноваты, на месте медвежонка мог оказаться любой, – продолжал ревновать Келсиос.
– На месте медвежонка, мог оказаться только медвежонок, здесь всё неправильно, путь только один. Я их не создавал, и они не люди, здесь мне никто не указ, могу вмешиваться сколько угодно, – указал Фоас на противоречие.
– Прав, – без обсуждения согласился сын.
– А насчёт «издохли». Все должно быть уравновешено. Я с трудом представляю наше предназначение, но оно точно не в отлове, выродков, типа тех, с которыми мы дрались. Как ты думаешь, сунулись бы они сюда, знай, это территория медведей оборотней. Да они бы границу города не пересекли. Холайе мог бы лопнуть от злости или любопытства, или пришёл бы сам. В тебе говорит ревность. Они красивые и теплокровные, – сделал правильный вывод Фоас, древний вампир ненавидел людей, оборотни ему нравились больше.
– Ты намекаешь, Холайе выяснил, Михаил не обращается? – спросил Келсиос.
– Без сомнения, низших и тупых охотников отпугивает запах оборотней, а Холайе не боялся, вот и получается знал, вообще мой создатель намного умнее, чем показывает. Это такая игра в придурка, чтобы дезориентировать, например, тебя, – ответил Фоас.
– А что там о долге Ванде? – напомнил ему сын.
– Пётр внук Стефана, он будущий хранитель и продолжатель рода, ну, и наследник. Именно его спасла Ванда. Теперь она в игре, даже не будучи вампиром, при определенном раскладе у неё появляется определенный шанс. Благодаря Ванде на случай войны мы сражаемся на любой территории вместе с оборотнями. Я не мог упустить этот уникальный шанс и допустил страшную ошибку, отпустил тебя с Вандой. Не понял, какая она измотанная и слабая, если бы сразу…, – извинился он перед сыном.
– Ну, это я понял, и уже простил. Я рассказал Ванде об оборотнях. Теперь думаю, имела ли смысл моя откровенность. С ней всегда минное поле, не поймёшь, куда ступать, – начал Келсиос.
– Скрывать бессмысленно, в некоторых случаях опасно, проверено, так ты её не остановишь, – ответил на его опасения отец.
– Ванда убрала боль и жажду полностью, всего на несколько секунд, но у неё получилось. И сделала это на уровне моей энергии. Ты такое пробовал? Отец, она становится невероятно сильной, но и слабеет, не понимаю, что это? – задал свой второй вопрос Келсиос.
– Все что я умею делать с энергией, ты видел. А насчёт слабости и силы - предлагаю поискать ответ самому. Даю месяц, – отмахнулся отец».
Келсиос знал, уговаривать бесполезно. И прочесть не удастся заблокировано даже на уровне подсознания.
«– Она показала мне, свои способности, играйтесь. Говоришь, убрала жажду и боль, прекрасно. Мне не удалось такое, что я только не придумывал, – Фоас явно не хотел обсуждать эксперимент и подвёл итог, он желал прекратить беседу».
Фоас легко поднялся и подошёл к двери. Проводив взглядом его молодую подтянутую фигуру, Келсиос на миг увидел тысячелетнего старца, пережившего свою старость, превратившегося в мудрость, ищущего способ превратиться в чистую энергию. Келсиос заблокировал мысли и подумал.