– Я в университет, – объявила она, набросив на плечо сумку.
Затем швырнула сумку на место пассажира, захлопнула дверцу. Села за руль, взревел двигатель, проскочив в миллиметре от столбика, она выехала со двора.
Борис дождался Карину.
– Какое счастье, что ты у меня есть, – искренне обрадовался Борис присутствию женщины.
– А кто забрал автомобиль? – спросила женщина, так быстро подстраиваться под изменившуюся ситуацию она не умела, а комплимент вышиб способность соображать.
– Дочка уехала на нём в университет, – ответил Борис.
Тон и отношение, мягко говоря, не соответствовали ситуации, Карина ждала нормальной реакции отца.
– И ты отпустил, её одну в таком состоянии? А если не дай бог разобьется, – позаботилась она, о дочери Бориса, больше на словах, чем искренне, как заботится о детях, она не знала.
Борис опять промолчал, мысленно отметив:
«Не разобьется. А хорошо вписалась, даже зеркало уцелело. Господи, о чем я думаю».
Ванда Вайрих припарковалась, рядом с «Инфинити» Келсиоса и направилась в аудиторию. Заняв привычное место, приказала себе успокоиться.
Началась лекция по неизвестно какой дисциплине. Девушку такая ерунда не интересовала. Она привычно включилась в учебу. Бросив взгляд на стол, за который сидела Аркадия, отметила, что однокурсница опять не пришла в университет, и подумала:
«Что могло случиться, четвертый день её нет в университете».
Счастливая Ванда, могла не заметить, несчастная - никогда. Яд Келсиоса жил в ней и искал выход, хотелось избавиться от боли, боль становилась все терпимее, но не уходила. Дождавшись конца пары, Ванда подошла к Сергею.
– Что с Аркадией? – зло спросила она.
– Счастливая невеста заговорила, снизошла. Отстань, не знаю, – отмахнулся парень, пытаясь уйти.
Ванда удержала его с неожиданной силой, понимая, говорить с ней ему неприятно, такие обиды забываются нескоро, если вообще забываются.
– Адрес, быстро, или я попрошу Бориса поговорить с твоим отцом, и поверь, отец мне ни в чем не отказывает. Мало ли что выяснится в процессе, – пригрозила она Сергею.
– Ванда, ты знаешь, где её дом в коттеджном городке, – попробовал соскользнуть с темы Сергей.
– Адрес съемной квартиры, не думаю, что дома знают о её прогулах, – продолжала настаивать девушка.
«А будь что будет. Вопрос с Аркадией придётся закрывать. Если Ванде зачем-то понадобился её адрес, пусть идёт и выясняет»:
Подумал Сергей и продиктовал адрес.
– Благодарю, у тебя великолепное чувство самосохранения, – улыбнулась Ванда.
Сердце Сергея замерло, он любил эту странную, почему-то ставшую страшной девушку. Парень не хотел думать об Аркадии, ему хотелось поговорить с Вандой, но ни одного слова он не решился озвучить к своему счастью. Келсиос внимательно слушал их беседу, и легко мог убить парня, предприми Сергей попытку заговорить о своих чувствах.
Пошли вторые сутки без сна и еды, Вандой овладело неведомое чувство свободы. В первую очередь от Келсиоса. Объяснение такой перемене не находилось, она подумала:
«Как будто и не было Келсиоса в моей жизни. Неправда. Теперь он часть меня навсегда. Именно осознание моей полной власти над ним дает мне эту свободу. Но до чего же мерзко на душе».
Келсиос приказал себе не слушать мысли окружающих. И мир вокруг замер или умер, вампир не подобрал определение полной мысленной тишине.
«Что толку слушать всех, если Ванду я всё равно не услышу. А бред Сергия спровоцирует меня на неадекватное поведение»:
Лукавил он сам с собой, основное, что Ванда не договорилась с Сергеем, вампир чётко отследил, только после этого прекратил слушать мысли.
Вампир в очередной раз прокрутил утреннюю беседу с сестрой, сразу после скандала с любимой, он не успел переступить порог дома, как Тарья бросилась на него, Фоас стал между ними.
– Тарья, она жива, остальное не твоё дело. Приоритет за ним, – охладил отец пыл своей дочери.
Фоас терялся в догадках о причине, спровоцировавшей скандал. Келсиос заметно изменился буквально за несколько часов.
Белисар, Агостон и Хиония не рискнули показаться на глаза. Не позволили ни одной мысли до его ухода. Только Тарья решилась поговорить с братом.
Келсиос прочёл мысли Тарьи, она видела погром кухни, то, как Ванда выгнала его и запретила входить в дом.
«Мне и самому интересно, что же произошло между нами. Мы первые, простого объяснения найти, не получится. Спросить не у кого, у отца невозможно»:
Второй раз не нашёл ответ вампир.
Тарья вылетела из дома, Келсиос знал, куда направилась сестра, но и это его мало беспокоило, тем более не могло утешить или развеселить. Кровь Ванды жила в нём, и странным образом сдерживала ярость. Пригубив кровь, он должен был открыть охоту начать методично убивать, пытаясь утолить боль и жажду, без оглядки на Фоаса и семью. Инстинкты молчали, боль и жажда держались на терпимой отметке и чёрный огонь не вспыхнул в его глазах. И все же вампир не удержался, вылетая в университет, обратился к Фоасу.