Тарья холодными цепкими пальцами прошлась по лицу, Ванда помнила это ощущение, внутренне сжалась, но на этот раз она ничего не почувствовала и мысленно отметила, порог боли сильно сместился, любая боль утратила остроту. Тарья причесала и наскоро уложила волосы.
– Не так я себе представляла, тебя в этот день, что имеем, то имеем. А издеваются надо мной два нервных неуравновешенных члена семьи, медленно доводящих себя до безумия.
Тарья схватила в шкафу плащ и накинула на голое тело. Завязав пояс на два узла. Ванда только сейчас заметила, что Тарья все это время сидела полностью нагой.
– Ты не носишь белье? – спросила её девушка.
– Нет. Зачем? У нас нет никаких процессов в организме, нет никаких жидкостей, кроме яда, я не мерзну, и потом для кого мне его напутывать на себя. Другое дело ты…. Ванда отстань и так времени в обрез. Кстати ты тоже без бюстгальтера, – Тарья отметила беспорядок в одежде.
– Забыла, ты так командовала…, – смутилась девушка.
– Что забыто, то забыто, он не нужен. Некогда, – остановила её порыв приодеться сестра.
– Борис Семёнович, мы на выпускной вечер, Келсиос привезет Ванду обратно домой, – отчиталась гостья, не дав сказать не одного слова Ванде.
– Пусть повеселится, она что-то захандрила последнее время, и Келсиос не особо нас балует посещениями, – отец легко отпустил на вечеринку дочь.
Борис смотрел, как Тарья усаживает Ванду в автомобиль из окна кухни.
– Кора, посмотри, что может сделать профессиональный стилист. Как она её уговаривала, ума не приложу, но дочь таки пошла на вечеринку, причём в платье Тарьи. Наверно такими приемами она удержала Келсиоса, – озвучил свои мысли и наблюдения Борис.
– Я не понимаю тебя, так нельзя, твоя девочка сидит на шее, а ты радуешься, когда она хватает молоток и начинает забивать в голову гвозди. Что с ней делать, дальше? – по-житейски без изысков спросила Карина.
– Не злись, у нас с ней что-то вроде соглашения, о молчании, поверь всё правильно. От её шалостей никому никакого вреда, кроме неё и Келсиоса, но и он не в накладе. Представляю, как они сегодня помирятся, – озвучил свои мысли Борис, надеясь на понимание.
– Ты же отец, как ты можешь о таком думать, это неприлично, – получил ответ Борис, в котором намёк на понимание не прослеживался.
«Да, Карина, туповатая, но красивая и заботливая. Борис умная, молодая, красивая, добрая, заботливая – такого не бывает. Молодая тебе не нужна. А ума у тебя хватит на двоих»:
Подумал мужчина и ответил уже на понятном для Карины языке:
– Я хорошо знаком со своей дочерью, ничего неприличного ей и в голову не придёт.
Карина смутилась. Он не мог объяснить, откуда рождалось желание, когда рядом пролетала Тарья. Он притянул любовницу к себе и прижался щекой к бедру.
Глава сто двадцать четвертая Выпускной вечер, или что на что делила, или множила и что получилось
Дорога в университет заняла несколько минут. Тарья остановилась на подъезде к зданию рядом со знакомым автомобилем. Протянув руку, открыла дверцу.
– Выходи, приехали. Задрали идиоты, – приказала вампирша.
Как только Ванда ступила на асфальт, Тарья умчалась на Мазарати, а из своего автомобиля вышел озадаченный Келсиос. Он от нечего делать согласился подежурить в здании университета и, если какой случай отреагировать должным образом.
Вампирша точно знала, где, когда и по какому поводу должен появиться брат. Этот сценарий написал распорядитель-пересмешник, её постановки работали безупречно.
Ванда выглядела маленькой, беззащитной, растерянной и замерзшей.
Келсиос бросился защитить, выхватить из темноты, увести к теплу и свету. Вампир подумал, какая Тарья все-таки сволочь, вытолкать полураздетую Ванду на улицу, на зло ему. Вампир безумно соскучился за любимой и безоговорочно, согласился на любой сценарий лишь бы оказаться рядом и увидеть её улыбку и мысли вернули его к началу скандала:
«Какое лицемерие, как просто играть с понятиями, когда нет четких терминов, а реальности разные, точек соприкосновения немного, или очень мало, или совсем нет. Сейчас это любовь и правильно, а что произошло три недели назад – любовь во стократ сильнее и неправильно. Сейчас сила любви стоит на жалости, тогда на страсти. И тогда, и сейчас я не замышлял ничего плохого. Играю опять в добрую любовь».
Вампир нежно подхватил Ванду под руку, девушка не отстранилась, но в душе игру не приняла.
«Пока не приняла, или поведет сама?»
Решил вампир.
Ванда ощущала себя нагой, не в смысле одежды, она ненавидела это своё состояние, когда должна что-то скрывать, но не понятно, что при этом увидят. Ощутив прикосновения Келсиоса, Ванда больше не хотела одиночества, и подумала: