- Между прочим подсмотреть – твоя идея. И каким зрелищем ты намеревался насладиться? – спросила Марина.
- Хрен его знает, - честно ответил парень.
- Я знаю. С тобой то же что и со мной. Смотрю на Федьку с его амебой и пытаюсь разобраться – почему она. Приказы отвернуться организм отказывается выполнять, - призналась Марина.
Келсиос слышал, как они что-то пили, устроившись на фундаменте здания университета.
- А что за хрень с Аркадией, - вдруг без связи спросила Марина.
- А то что все знают. Поверь она не из-за меня рехнулась, мне она такая досталась. Для кого это секрет, там всё семейство ку-ку. Вспомни, я всеми силами старался избежать такого развития. Она на меня бросилась как голодная, да я не отказал, всё из-за этой американской жабы, она что-то такое умеет, я же сам в Аркадию превратился, - врал Сергей.
- Ну, да, ну, да… - согласилась с его ложью Марина.
И до идеального слуха вампира донеслись звуки поцелуев и скрип молнии на джинсах.
Ему даже не захотелось комментировать происходящее, но одна мысль все же мелькнула:
«Хорошо, что Ванда разобралась с отпрыском этого подлеца. Родила б бедная девочка и мучилась бы всю жизнь. Хотя хрен его поймёт, как это работает. В любом случае. Сергей сдулся. Может спросить сестричку, что там могло получиться. А хрен какая разница. Ничего уже нет».
Келсиос всегда старался оправдать насилие, или вогнать в нормальные рамки.
- Выходит мы идеальная пара, - сказала Марина, уступая мужчине.
Вечер пропитался грязной эротикой, переходящей в похоть. С запахами дело обстояло ещё хуже алкоголь, табак, травка, разгоряченные тела. Перепившие студенты ругались и смеялись. Те, кто пришёл просто чтобы не отрываться от коллектива начал разрабатывать план как уйти, максимально незамеченными. Какой-то парень упал, зацепившись за корень, толпа безжалостно рассмеялась. Он не понимал, что с ним происходит и глупо хихикал, пытаясь продраться сквозь пелену опьянения. Несколько парочек возились в темноте, считая это поцелуями. Вампир хотел оградить Ванду от такого проявления человеческой жизни. Но и в свою реальность он её не так давно приглашал. Слова Фоаса двояко истолковать не удавалось.
«Ванда, если бы я мог принять твои слова как добровольный переход. А механизм? Он то как раз сокрыт. Вернее, этот кролик пока в шляпе у Фоаса. Пусть сидит – звирюга»:
Подумал вампир, и наконец, ответил:
– Не знаю. Я испытал такой ужас, вынырнув из марева страсти и до сих пор не пришёл в себя. Я мог убить тебя каждое мгновенье, а это миллионы раз. Ты замолчала, иначе как страхом и отвращением к моей сущности, я не мог объяснить твоё поведение. Хороший ответ для семисот шестидесяти трёх летнего монстра семнадцатилетней девушке?
– Это все? – придирчиво уточнила Ванда.
– Да всё, – ответил вампир.
Ванда, наконец, решилась озвучить все свои ощущения, заставляющие держать её дистанцию.
– Я грешным делом подумала, ты намеревался жить со светлой чистой девочкой, а не с монстром, только соприкоснувшимся с твоей реальностью тут же отправившимся убивать. Такого в твоей жизни достаточно и без меня, ещё одна причина помимо обиды, по этому вопросу финиш, – слова опять звучали абсурдно.
Высший вампир знал три реальности человеческую, вампирскую и оборотня. Анализ ситуации, в которой появился Пётр, опять заставил его зайтись в ревности.
«Да с оборотнем она могла бы не убивать. Женщины не обращаются. Да и оборотни-медведи редко убивают людей. Но она бы умерла, прожив до обращения своего сына».
– Ванда, есть только две реальности твоя и моя. Вампиру не удастся обратиться человеком, а человек вампиром вполне, как ты могла подумать, будто я откажусь от тебя из-за такой ерунды. Я никогда не прописывал правил, которые невозможно выполнить, света и абсолютной чистоты мог потребовать только извращенец - по этому вопросу финиш. А в свете случившегося, добавляю, в человеческом мире для тебя нет места, я в свою очередь поработал над таким раскладом. И честно признаюсь, не жалею. Последнее звучит как текст извращенца, но другого нет, – успокоил он любимую, умолчав о третьей реальности.
Вампир не сомневался, долго такую информацию скрывать не удастся, надеяться на безоглядную любовь, вампир не имел права.
– Ответ великолепный, я боялась, ты начнешь опять возвращать меня в человеческую жизнь, выходит, мы молчали бездарно, думая об одном и том же, – сделала вывод Ванда.
– Выходит, – согласился с ней Келсиос.
– Келсиос, я не знаю, как тебя, а меня тошнит последние полчаса, от запахов и звуков, от теней в кустах, где они сначала будут бездарно заниматься сексом, а потом искать, кто бы вычеркнул из своей жизни, плод такой любви и саму любовь. А когда дашь то, что они попросят, объявят тебя сатаной. Я ведь сначала предложила Аркадии человеческий путь, она не захотела, даже эта дура не захотела, а ведь у неё не было проблем. Я хочу, чтобы последним воспоминанием о университете, оказался не этот тошнотворный запах, а скандал, ты сделаешь мне такой подарок, – кураж звучал в голосе и сиял в глазах.