– А бывший председатель где? – спросила Ванда.
Келсиос опять удивился пластике её психики, доверию и любви между дочерью и отцом, он спокойно рассказывал о своём неприглядном прошлом, и не одного вопроса или слова осуждения, энергия и та молчала.
– А он через два месяца уехал в Россию к дочери. Обещание я выполнил. Склоны вырубят только когда всех бандитов, раскупивших дома в коттеджном городке, перебьют, миллионы вложены и места под середняков я выделил. Так что думаю, он доволен, если не умер, болел он, хрен знает, чем, – Борис дал понять, что беседа окончена.
– Папа, пожалей остальных студентов, а вдруг я ещё решу окончить университет в Хусте, – подзадорила его Ванда, в ней ещё оставалось много человеческого.
– Ладно, подумаю, что можно сделать. Пристройка ерунда, захотят ли родители туда детей отправить, грандиозный скандал и необъяснимый, – оттаял Борис.
Келсиос слушал мысли Бориса, Ванда удобно устроилась в кресле, вампир видел усталость любимой, она цепко держалась за его энергию. Ответ, почему она устала, лежал на поверхности. Но почему, слабеет и так быстро, не прослеживался. Борис переключился на отношения дочери и её будущего мужа, но в контексте воспоминаний.
«Почему я раньше не видел, как Келсиос обожает Ванду. Соглашался по умолчанию, я должен признать выбор дочери. Он, такой как подавляющее большинство, моих партнеров и друзей из так называемой политической элиты – опасный. За долгие годы выживания я привык отслеживать такой тип людей. Непроизвольно ненавижу. А кого могла выбрать моя дочь, такого же монстра, как и я, только по благословению не убийцу. Из мужчин он для неё, лучший. Разнести кухню и броситься с кулаками на меня, Ванду могла заставить только невероятная страсть. Страсть за гранью боли и страха, жаль, но этот сильный и опасный мужчина испугался. Ничего женится, научится, не бояться женщин, может он и классный любовник, но до встречи с моей девочкой шёл на поводу у баб. С Вандой такой номер не пройдёт. Таких женщин завоевывать надо, они обычно не помогают».
Келсиос невольно вздрогнул, будущий тесть впервые не оборвал свою мысль.
Борис пошёл дальше, его мысли унеслись в прошлое, высший вампир заглянул в глаза убитого ним человека. Увидел, как легко без страха и раздумий он выстрелил в него, глядя в лицо, не боясь и не раскаиваясь. Как поднял чемодан с деньгами, оставил оружие и всю ночь гнал в противоположном направлении, зная, все рассчитано правильно, и только случайно, этот подлец оказался, рядом, не окажись курьер подлецом, жизнь Бориса пошла бы другим путем. Перед внутренним взором прошли ещё несколько лиц.
«Нельзя мне было иметь детей. Что сделано, то сделано. Все правильно, а как ей жить с обыкновенным парнем? У Залиникосов достаток, остальное под покровом тайны, зато её мужу не нужно бороться с реальностью ради денег. Я боролся, денег валом, а разве они помогут…»
Мужчина оборвал мысль. Но Келсиос не разозлился, он уже думал о своём.
– Борис, всё правильно, путей всегда несколько. Из того что вы нам рассказали, я нигде не заметил туннеля или коридора, жёстко ограниченного стенами, ведущего в конкретном направлении. Судьба с вами играет судьба. Только с видимости единственного правильного пути начинается проклятье, – вампир ответил на мысли будущего тестя, переложив часть его вины на себя.
Борису реально стало легче.
– Папа, мы ко мне в комнату, позовешь, когда чайник закипит второй раз, я замёрзла в этом платье, ты же знаешь, халат, носки, любимая форма одежды, – отпросилась она у отца.
– Конечно, что-то я разболтался, – остановился Борис.
Уходя, Келсиос отметил, Борис немедленно выбросил из головы, воспоминания и раскаянья, и вампир подумал:
«Невероятный монстр, как и Ванда, с одним «но» – он человек».
Чайник закипел несколько раз, наконец, Борис решился подняться в комнату и постучал.
– Папа входи, все пристойно, – пригласила она отца.
Ванда сидела в кресле. Келсиос стоял посреди комнаты. Весь пол был усыпан листами. Борис наклонился и поднял один, лист оказался карандашным наброском.
– Не поверите, никому не пришло в голову сфотографировать, а потом я подумал, портрет лучше. Ну как мой первый опыт живописца? Ванда бракует уже двадцатый по счету. Пусть, когда она устанет позировать, ей понравится любой, – пожаловался Борису будущий муж его дочери.
– Чайник закипел, – пригласил выпить чаю Борис
– Да, конечно. Ванда обязательно поест, а я с вашего позволения откажусь. Так посижу на кухне, ещё полчаса и домой, - отказался вампир, он не хотел злоупотреблять гостеприимством.