Виденье исчезло. Вампиры пришли в себя. Отметив, они нагие их тела переплетены, и то чем они занимались не оставило сомнения.
Келсиос ушёл незамеченным. Тарья мысленно прошептала в пустоту.
«Оплачено».
Белисар обнял Тарью за плечи.
– А как такое возможно? Мы же реально жили как люди. Я ещё до сих пор ощущаю вкус кофе и хлеба. Тысячи раз пытался ощутить, что-то подобное, я даже заставил себя забыть эти попытки, – не верил себе высший вампир.
– Не знаю, а я мечтала проснуться в теплом человеческом жилище и приготовить тебе завтрак. Подумать страшно, что испытывал он, пока мы нежились? Мы же не Ванда и не женщины вампирши, от которых он защищен, пред нами он открыт, – озвучила Тарья горькую правду их жизни.
– Теперь я понимаю твою страсть в отношении этой девочки, она держит его в своей энергии, и возвращает ему страсть и радость, притупляя боль, – подавив ужас, ответил Белисар, представить, как боль, полностью останавливается, Белисар не мог.
Летая в мире иллюзий, они испытывали отголосок боли, она просто ушла на задний план, но не исчезла.
Чтобы они могли получить несколько минут счастья, Келсиосу пришлось забрать на это время часть их боли и добавить к своей, такой расклад он считал справедливым. Древний монстр прожил несколько секунд без боли, и не имел права даже намекнуть никому из семьи. Избавление теоретически могли принести смерть и обратная трансформация в человека. Знаний о таком в его цивилизации не существовало. Ещё Ванда, но, чтобы хрупкая девушка удержала боль пяти вампиров, в такое он не верил. Тем более после той попытки она больше не предлагала, а он не считал вправе просить. Даже если забыть о скандале.
- Тарья, а теперь главное, я так понял, то что произошло между нами это по обоюдному согласию, и мы вроде как муж и жена? – испуганно прошептал вампир.
- Только по согласию, надеюсь ты не разочарован? – спросила вампирша.
- Что ты. А как мы объясним? – решил он выяснить абсолютно неважный вопрос.
- Зачем и так все поймут. Можно подумать, мы кому-то что-то должны, - успокоила его Тарья.
Глава сто двадцать седьмая Добро пожаловать в средневековье, или предположительно миллиардер и точно вампир на сенокосе
Сидя во внедорожнике Агостона, Келсиос постепенно приходил в себя. Истратив много энергии, он упокоился, и просто ждал звонка в паре минутах езды. Высший вампир запретил себе думать, о будущем с Вандой, эту клетку в темных лабиринтах души вампир задвинул в самый дальний угол и накрыл несколькими слоями мрака, чтобы необузданный монстр не вырвался на свободу.
Оставив мысль воспользоваться приглашением входить в любое время, Келсиос услышал, как Ванда нажала кнопку вызова, и завел двигатель, не дожидаясь звонка, въехал в открытые ворота.
– Как я понял, предлагаешь поехать на твоём? – спросил Борис, вид внедорожника напомнил о Хионии, но мужчина не стал изображать из себя идиота, отказываясь от правильного решения, основываясь на ерунде.
– Если ты не возражаешь? БМВ пройдёт, но внедорожник лучше, – предложил выбор Келсиос, решив стать сговорчивым на территории хозяина.
На лице Келсиоса он не заметил и тени нетерпения, как и перед поездкой в горы. Но и от трёх недельной размолвки не осталось никакого налёта. Ванда вышла в спортивном костюме и кроссовках. В таком же виде вышла и Карина.
– Привет, ты не знаешь, какая намечается погода? – спросила Ванда.
– Если верить Тарье, а как ты знаешь не верить ей нельзя, пять дней прекрасная, – соврал Келсиос.
Борис и Келсиос, быстро забросали сумки в багажник.
Карина жалась на заднем плане, боялась, стать заметной и нарваться на скандал. После ночного погрома кухни, Ванду она откровенно боялась, и ей реально не хотелось ехать в деревню, вернее она с радостью поехала бы, но без дочери Бориса. Ещё она слышала прогноз погоды и не сомневалась, пойдёт дождь, чтобы не говорили эти напыщенные будущие родственники. Но опять-таки озвучивать свои знания не стала. Какая-то неведомая сила держала её подле этого мужчины. Он отгородил Карину от всего остального мира и заявил на неё права. Карина боялась остаться один на один с реальностью, от такой жизни она устала.
Борис помог устроиться Карине на заднем сиденье и сам умостился рядом.