– Нет, я жила и живу в Мукачево последние двадцать с лишним лет перемещаясь из помещения в помещение. То в однокомнатной квартирке, в старом доме на втором этаже, слава богу, что не на третьем, он последний, в этом доме при всех властях протекает крыша. Сейчас в частном секторе. Тоже радости мало, – мимо воли призналась Карина.
Женщина с трудом находила слова и интонации.
– А чем ты сейчас занята? – подменил роли вампир, теперь она отвечала, а он спрашивал.
– Сейчас играюсь в лавку сувениров, Борис настаивает, чтобы бросила, а я так его поднимала, не могу бросить как ребёнка, – ответила деловая женщина.
Келсиос отметил, Карина, по сути, простая баба с поломанной судьбой и приготовился узнать историю её тяжелой жизни, наполненную безрадостностью, бедностью и лишениями.
– А до магазина? – последовал второй вопрос.
– Реставратор, после художественного училища. Слава богу, хватило ума пойти в училище сразу. Дали комнатку в общаге, а потом такая деятельность кончилась. Вернее, деньги перестали платить. Пришлось переквалифицироваться. С мужем прожила лет пять, уехал на заработки, и пыль за ним легла на дорогу. Развелся, нашёл себе женщину старше меня, а что такой шаг позволил ему легализоваться в Италии. Зато квартирка осталась. Своеобразная плата. Деньги иногда присылает, как будто извиняется. Вот так. Больше замуж не порывалась, – она, решила рассказать сразу все, поддавшись порыву откровенности, женщина даже Борису не рассказывала подробности.
- Муж вас любил? – задал очередной вопрос вампир.
- А кто его знает. Не признавался. С детьми просил подождать, типа поднимемся, а я возомнила себя художником, надеялась продвинуться. Надо было в столицу ехать, там бы хоть в дизайнеры подалась. А здесь, - рассказала она об упущенных возможностях.
- В столице никто никому не нужен, - заверил её вампир. Он не чувствовал в ней достаточной силы.
- Я видела ваши наброски. Вы учились? – сменила тему женщина, просто тема её семейной жизни исчерпала себя.
- Не учился. Первый опыт, - признался вампир, удивившись. Представить, как Ванда показывает наброски женщине он не смог.
- Ванда почему-то решила их сжечь, принесла в камин бросить, даже в руки не дала. Я вообще подумала, что это её работы. Спросила у Бориса он сказал, что ваши, - вдруг призналась женщина.
- Правильно, что бросила в огонь, - поддержал он любимую.
- Странно всё и это в частности. Последнее время, я оказалась в другой реальности, молчу, не понимаю, как реагировать. Борис говорит ты миллиардер, это как? – спросила женщина. Уместить в своём сознание эту хибару и миллиарды, как она не старалась не получалось.
– Сижу, подбрасываю дрова в печку и думаю выкосить двор, пока дождь перестал, такая гнусная погода продержится ещё и завтра. Я знал прогноз, не хотел огорчать, чтобы не сбивать настрой. Ты не знаешь где коса, в сарае, где отыскался топор я этот сельскохозяйственный инструмент не заметил? – спросил вампир и подивился, как иногда судьба распоряжается жизнями.
Ничего не предвещало такого взлета. Келсиосу стало смешно, как эта женщина, пытается встроить себя в чуждую жизнь, и, проведя аналогию, подумал:
«Я, как и она встраиваю себя в чуждую цивилизацию, мне есть ей что порассказать, не поймёт. Решит, я сумасшедший».
– Странный интерес, – отозвался Борис, – косить пойдём вместе.
– Дождь перестал, но скоро пуститься опять. Прогнозам Тарьи можно верить, два дня ливень, – вампир наконец сказал правду Борису.
– Я догадался, ты Ванду не хотел сбивать, хотя она как я, даже если бы выпал снег, вряд ли бы сменила планы, – успокоил он Келсиоса и прошёл мимо него, вернулся с дровами, присел и почти бесшумно уложил их у печки.
– Подбрось дров и пойдём, если не врешь и умеешь косить, – обратился тесть к будущему зятю.
На такое открытие Борис не рассчитывал, любопытство придушило со страшной силой, ему захотелось убедиться, не врёт ли этот сверкающий и благоухающий богатей насчёт познаний в грубой крестьянской работе. Хотя с дровами и уборкой миллиардер отлично справился.
– Давно не пробовал, механическая память самая надежная. Уверен, не забыл, – пробежав по его мыслям, ответил крестьянин крестьянину.
Пока Борис переодевался, Келсиос вышел на улицу, предварительно прихватил еду и выбросил её подальше. С нежностью подумав о Ванде.
«Играется, молодец, чтобы нюх не терял, оставила, накрыла салфеткой. Люблю».
– Келсиос, может, переоденешься, одежка не одну тысячу стоит, там шмотьё не новое, но чистое – предложил заботливый будущий тесть, не понимая, что надеть одежду, с чужого плеча хранящую запах человека, для вампира немыслимо, а в такой ситуации просто преступление.