– Девочка, что ты, что тебя так напугало? – шепотом спросил отец, его голос сорвался.
Ванда проснулась и пришла в себя.
– Не знаю, я читала абсолютно безобидную книжку и уснула, – внятно ответила она и нащупала книгу на постели.
– Опять? – обречённо спросил Борис.
– Нет, ничего не болит. Будем надеяться, нервы, и страшный сон, реальность как-то быстро изменилась, я устала. Правда, ничего не болит, – честно призналась она.
– Не пугай меня так, детка. Давай подселим к тебе домработницу? Или на хрен университет, я куплю тебе десять дипломов, ты реально их заслужила, отдыхай, живи в своё удовольствие, – предложил Борис.
– У меня есть предложение более оригинальное, я думаю возобновить игру на скрипке и фортепиано. И репетитор по русской литературе и языку мне не помешает. Видишь, до чего меня довело изучение русской литературы без посторонней помощи. Пусть кружатся. Наша казна это потянет? Папа, я не смогу сидеть дома, увешавшись дипломами, пойми мне необходимо общаться, иначе я сойду с ума от мыслей. Прости, я тебя расстроила, – отказалась от предложения отца дочь.
Она вообще не привыкла к отказам, но надо отдать должное, Ванда никогда в просьбах не переходила границ.
– Казна потянет репетиторов по всем предметам, лишь бы ты потянула репетиров. Может найти музыканта, будешь играть с ним в две руки? - предложил Борис, продавливая тему, подселить кого-то для слежки за состоянием здоровья.
- Посмотрим. Скрипка осталась в Америке и пианино там же, - начала съезжать с темы Ванда, но очень незаметно.
– Заметано. Тут на этаже, есть ещё одна пустая комната, я завезу рояль и прикуплю скрипку, правда на это уйдёт некоторое время надо найти, что-то достойное. Попрошу Виктора, пусть с акустикой что-то придумает. А репетиров подыщи сама, учись руководить, – Борис любил, решать проблемы, так он успокаивался, и так он жил.
Репетиторы живые люди, и, если что случится, тут же позвонят ему.
– А Игоря ты не выгнал? – вспомнила она беседу с Петром в автомобиле.
– Нет, отодвинул от материальных ценностей. Не поднялась рука выгнать, его семья останется без куска хлеба. Прибился, пусть живёт, куда его денешь. Другие, думаешь, честнее? – Борис сам удивился своей доброте, чужой кусок хлеба его не интересовал никогда.
– Рояль великолепно, не знаю, схватит ли у меня сил на рояль, – честно призналась себе и отцу девушка.
Борис не стал развивать тему, похолодев внутри, подумал:
«Интересно хватит ли у неё сил на скрипку. На хрен всё, продолжим делать вид, будто у нас всё как у обычных людей».
Ванда мысленно поблагодарила отца, за молчание, и успокоилась, и только тогда осознала, что сидит в обнимку с мужчиной, который, мягко говоря, не совсем одет:
«Странно, почему я раньше никогда не задумывалась о том, что мой отец тоже мужчина, и довольно привлекательный. Не жила с ним вот и не задумывалась. А ещё и своеобразный возрастной прыжок».
Он прижал её лицо к своей груди, девушка слышала, как бьется его сердце, ощущала запах его тела, смешанный с ароматом дорогих духов. Чувствовала всем своим телом сухую горячую гладкую кожу, сильные руки крепко удерживали её в объятиях:
«Сколько ему лет? Сорок один в январе следующего года исполнится сорок два. Полный расцвет сил. Мама таки полная дура».
Прикинула его возраст дочь. Ей иногда хотелось жить в полной нормальной семье.
Отец гладил её волосы, едва заметно покачиваясь, пытаясь убаюкать маленького испуганного ребёнка. Ванда находилась в покое и защищённости, но где-то родилась неловкость. Отстраниться девушка не решалась, боясь натолкнуть отца на определённые мысли.
Борис же прижимал к себе свою маленькую девочку, пропустив много лет из её жизни, он не воспринимал её возраст.
Этот крик напомнил многолетний ужас, когда они с женой начали бороться за её жизнь.
Времена тогда были смутные голодные и какие-то отвязанные.
Оторвавшись от прежней морали не нажив новой, молодые сильные парни, завоевывали место под солнцем.