– Не волнуйтесь, я не испачкаюсь, не мой стиль, а если испачкаюсь, не жаль. Появится повод потратить пару копеек на новый прикид, сестру порадовать, – упокоил он Бориса.
– Тебя послушать у вас самая богатая Тарья. Выбирай одну из двух, – хозяин дома предложил выбор вампиру.
– Самый богатый после Фоаса у нас в семье я. Даже если сестра остановиться в своей страсти тратить богаче ей не стать. Возьму девяти ручку, я немного моложе. Давай подправлю обе, – предложил Келсиос.
И ловкими заученными движениями наточил обе косы. Вначале косу Бориса, потом свою. Борису в голову не могло прийти, что такой заточки эти косы не видали отродясь.
– Начинай, – предложил Келсиос Борису.
Высший вампир, урожденный греческий крестьянин, увидел первое движение и стал рядом, идеальная память вампира услужливо предложила вспомнить человеческую реальность.
Когда-то полуголодный, изнемогающий сначала от холода и укусов комаров, затем, когда поднималось солнце, от зноя он косил траву день за днем, потом таскал, огромные снопы на плечах, стирая руки и плечи в кровь, сражаясь за кусок еды. Погиб, отстаивая кусок земли, требовавший от него, рабского труда. Сотни лет назад, такая жизнь казалась логичной и нормальной. Сейчас вампир косил, не ежась от холода, не потея, не уставая и рассмеялся, вспомнив ужас жизни в человеческом теле. Радуясь свободе. Наверно впервые за сотни лет, Келсиос искренне порадовался тому факту, что он не человек. Борис остановился. Келсиос заметил, Борис начал уставать.
– Что тебя насмешило? – спросил тесть будущего зятя.
– Борис, у тебя миллионов тридцать сорок должно быть только денег в долларах понятно, я твои бумаги смотрел. Белисар точно знает, клянусь, не спрашивал, мне плевать на твои доходы. Я и свои доходы давно не считаю. Живу в другой реальности, не поверишь когда это сено на хрен не нужно, кажется, косил бы и косил, – признался вампир будущему тестю, объяснив причину внезапного веселья.
Борис рассмеялся, в ответ, радуясь передышке и не обязательности работы.
– Это точно, как вспомню, утро комары, потом жара, косишь, косишь – особенно когда уже деньги появились, мама ещё жива была, говорю ей давай целый молочный комбинат куплю, нет, уперлась, любимая коза, – вспомнил Борис.
Келсиос продолжил косить, Борис посмотрел на его ровную спину, легкие движения танцора, и подумал:
«Не понимаю – почему, но так работать не сможет никто, и где его Ванда отгребла. Где известно, как увидела все это, под покровом хрен знает, чего».
Выкосить весь двор не дал дождь, хлынул и завис холодной живой изгородью, они вернулись в дом. Келсиосу вампиру дождь помешать не мог, но он играл в человека. Сонная Ванда стояла, прислонившись спиной к теплой стене.
– Выспалась? – нежность сквозила в голосе Келсиоса.
– Не знаю, может и выспалась. Который час? – спросила Ванда.
– Без десяти пять, после полудня, – ответил Келсиос, не глядя на часы.
Борис посмотрел, на часы.
– Действительно, пойду, умоюсь и переоденусь, – сказал он скорее сам себе, чем окружению.
Борис посмотрел на себя, и на идеально одетого Келсиоса.
«Даже туфли сухие»:
Подумал мокрый и грязный Борис.
– Чаю, – предложила Карина.
– Можно, – согласился Борис, он замерз и устал.
Что не помешало ему отметить. Келсиос не устал и не замерз. Идиотизм вернулся, просто Борис как всегда не понимал, за что ухватиться, чтобы клубок начал разматываться.
Глава сто двадцать восьмая Сундук с сокровищами для безнадежно больного клептомана, или кто во что верит, если верит вообще
– Странно я думал, ты ничего такого не умеешь. Органичнее здесь, смотрелся бы Пётр, – прокомментировал участие в уборке дома и сенокосе Борис.
Келсиос вспомнил Петра, даже не медведя-оборотня, а свою страсть после встречи с ним. Правда, ревность исчезла, но ненависть и нетерпимость никуда не делись.
«Пётр, хорошо устроился. Убийство в чистом виде. Мне от него не перепадет ни кровь, ни энергия. Оказывается, и у вампиров такое бывает. Это же надо чтобы мутило от одного и другого»:
И продолжил вслух.
– Почему? Если отбросить реальное время и вернуться на несколько поколений назад. Это мой мир. В другом временном измерении я старше Петра, он просто неразумная зверушка, – Келсиос с особым наслаждением произнёс словосочетание «неразумная зверушка».
Борис разливал чай, Карина открыла коробку конфет.
– Ни Пётр, ни Михаил не ездят на «Астоне» и «Инфинити», – отметил Борис.
– Что, правда, то, правда. Его душе ещё много раз надо прийти в этот мир, чтобы жить как я и моя семья. Или задержаться на пару тройку столетий. Правда Пётр может постараться перепрыгнуть, несколько десятилетий ну пусть до сотни лет, на большее кишка тонка, и рвануть на себя то, что ему не принадлежит. Сразу встанет вопрос цены, – отрезал Келсиос, как будто он был знаком с семьёй Пергатов долгие годы, зная их доходы, уклад и психотип.