– Её энергия позвала тебя. Можешь попробовать на ком-то. Я попробовал после удачи с тобой, подумав, как ты, слово в слово, о новой цивилизации, сто вампиров мудрых и всесильных, и рай, ни боли, ни голода. Хиония единственная, чего-то стоящая, высокоорганизованный охотник. Страстный, холодный, любовников перестала убивать, хотя на людей потихоньку охотиться. Никаких даров, уйдёт в любой момент, неспособная к дальнейшему развитию. Надеюсь, ты уже избавился от иллюзии, что мы не меняемся? – спросил он сына.
– Избавился, – подтвердил слова отца Келсиос.
– Создавать охотников безответственно, но и они получаются не часто. Остальные мои творенья давно мертвы, жаждущие крови, злые, тупые, боящиеся солнца. Люди не все придумывают, они кое-что видят. Созданием тупых вампиров любит развлекаться Холайе, натворит штуки четыре, перебьют. С ними интересно сражаться, они невероятно сильные, особенно в начале. Одаренных охотников оставляет служить, если они туповатые, и не успевают убежать, убивает, создает новых, но и ему не пришло в голову создать армию больше семи восьми особей. Иногда он отпускает их на свободу, по какой-то странной прихоти охотникам иногда дается дар создавать низших, чтобы не вымерли окончательно. Вот потому Холайе и отслеживает всех вампиров, иначе бесконечная война за пропитание. Зачем? Связь создателя с творением не прерывается, понимаешь, чего я боялся? – спросил он сына.
– Конечно, боялся, что я пойду по стопам Холайе. Жаль, что ты сразу не сказал мне о даре. Я бы, не задумываясь как ты, совершил то, что должен, на инстинктах. Зачем дал мне влюбиться в неё как в человека, ко всем пыткам надо было добавить ещё и моральную? Говоря твоими словами четыре туза на мизере, в реальности почти не встречается, – упрекнул сын отца, в голосе звучала скорее обреченность, чем обида.
– Не хотел я никаких пыток. Думаешь обратить и убить одно и то же? – спросил он сына.
– А есть альтернатива? – спросил он отца, думая не об обращении, а о процессе.
– Как у всех влюбленных башка забита не тем. Ничего ты не понял. Решил, что укусил и все пошло своим чередом, получи готовый шедевр. Ты пропустил основное, – напомнил, отец сыну, что ради простого объяснения он его бы не стал беспокоить.
– Она живая, – огорчился Келсиос.
– Она бы сопротивлялась, на энергетическом уровне, инстинкт, и ты бы убил её, а не обратил. Только когда не осталось надежды, человек не сопротивляется или в случае добровольного перехода, человек соглашается. Вспомни, что происходило с тобой, и добавь сознание и силу, в её случае энергию. Я не мог допустить, её исчезновения и уже говорил, она нужна всем нам. Тебе придётся дождаться её естественной смерти, – предложил Фоас.
– Её уникальность я оценил, – согласился Келсиос.
– Только любовь могла остановить тебя и удерживает сейчас. Вы все были почти мертвы, ни я, ни Холайе не встречался с живым человеком, призвавшим вампира, о добровольном переходе мы только слышали, а Холайе живёт почти две тысячи лет. Тарья последняя, и тоже мертвая в человеческом понимании, больше никого. Для создания высшего вампира, необходимым условием является физическая смерть человека, вернее, грань, но в пользу смерти, во всех остальных случаях тупой вампир, редко охотник, – пояснил отец.
– Фоас, откуда уверенность, что высших вампиров больше нет? – спросил Келсиос.
– Связь не прерывается, напрягись, и ты почувствуешь Холайе, Омерайе, Клио, Шеркаю и Клефа их пять и нас пять, и ещё почувствуешь равновесие сил. Скрыть создание высшего вампира невозможно. Равновесие, – повторил Фоас.
Келсиос легко вспомнил всех. Они встречались, и не раз. Холайе всегда выказывал, симпатию Келсиосу. Вампир распараллелил следы энергетических потоков и легко нашёл все пять.
– Да ты прав, я никогда не задумывался, мы расслабились. Ощущать могу, но связи нет. Совсем чуть-чуть с Холайе, как тень от тени, – отметил Келсиос.
– Естественно, он не твой создатель, это у меня с ним, а у него со мной неразрывная связь. Ты можешь ощутить только равновесие. Правда Холайе скрывается, от меня, как Ванда от Тарьи, а я от него. Иначе войны не избежать. Он всегда вторгался на мою территорию, на правах создателя, надеюсь, ты не забыл, древний вампир тиран, – напомнил он Келсиосу, психологический портрет, Холайе.
Келсиос легко вспомнил период из их жизни, когда Холайе приблизился к их семье. Вспомнил и свою симпатию к мудрому, невероятно злому и жестокому вампиру. Именно Холайе научил его отличать и осваивать языки, до встреч с ним он считал, что все народы говорят на одном языке. Показал привлекательную сторону искусства и науки, показал, как игрушку, но как оказалось, информация стала неоценимой. Знания перестали разрывать сознание, в человеческой реальности он не имел возможности учиться.