– Я навсегда останусь медведем? – задал Пётр, интересующий его вопрос.
– Ты навсегда останешься человеком-оборотнем или медведем-оборотнем, пойдём, – Михаил стал во главе группы медведей и первым двинулся вперед.
Петра привлек какой-то неизвестный отвратительный запах, он оскалился, зарычал и двинулся в сторону запаха.
– Что это за запах? – спросил Пётр отца.
– Быстро же ты их отыскал. Это запах договора, с этими связываться нельзя, а остальных можно убивать, если забредут на нашу территорию, но они пахнут немного по-другому, – дал туманное пояснение отец.
– Какого договора и что это за звери? – спросил медведь, поражаясь мысленному молчанию следующих за ними медведей.
Медведи просто не вмешивались в беседу отца и сына. Они и сами не так давно осознали свою суть, и понимали сказать нечего, надо принять изменившуюся реальность и начинать в неё вживаться.
– Договора с Залиникосами. Эти звери зовутся вампиры, я всё тебе объясню, – пообещал отец.
– А что тут объяснять, понятно. Ванда, мы в долгу перед ней, а она выбрала вампиров, их трогать нельзя, – сделал вывод медведь оборотень.
Пётр привык, к беззвучной беседе, проще к чтению мыслей друг друга.
Вдруг среди смрада, он услышал невероятный аромат.
«А вот и Ванда. Я не ошибся, она с ними».
Безошибочно определил медведь-оборотень, поднял морду и зарычал. С его телом произошла обратная трансформация. Боли он почти не ощутил, но очутился посреди леса на четвереньках. Рядом стоял отец и из-за деревьев вышли Саша и Валера его бывшие одноклассники, Владимир и Семен, мужики средних лет известные на все село хозяева, молчуны.
– Да твоя порода, – согласился Семен.
Обалдевший Пётр застыл посреди леса. Самое удивительное, вопросов не возникло, абсолютно никаких. Пустота. Обрывки клочки информации постепенно собирались до целого, Пётр ощутил силу, первобытную, первородную и с трудом удержал себя, чтобы не обратиться в медведя и не умчаться в лес, таким завораживающим оказалось это новое неизведанное состояние. Пётр опять не удивился тому, что не слышит мыслей, зато слышит слова.
– А ты боялся, не знал, как объяснить, твой сын ещё всех нас научит. Смотри, как вздрагивает, – отметил Владимир, обращаясь к Михаилу.
– Есть вопросы? – обратился к сыну, отец.
– Нет вопросов, мне кажется, я все понял, – ответил Пётр отцу.
– Прекрасно, – подвёл итог Михаил.
Как ни странно, Михаил осознал, сейчас все вернулось на свои места. Его сын обрел пусть страшную, двойную, тяжелую в некоторых моментах беспросветную жизнь. Но эта жизнь намного продолжительнее и давала намного больше шансов исправить или изменить реальность. Михаил в отличие от Фоаса, пребывал в уверенности, что с первым обращением человеческая душа делится на две части, одна часть возможно и получит успокоение в другой жизни, после смерти, а вторая часть будет вечно скитаться в поисках первой половины. Именно эту цепочку он хотел прервать, когда понял, что полюбил женщину, и обрек её на смерть, но думая о Петре он вдруг осознал ужасную истину:
«А ведь ему так будет проще. Он никогда не полюбит, так как я. Его любовь умрет вместе с этой прозрачной девушкой, дочкой Вайриха. Я отчетливо слышал в его вое имя «Ванда». Мой сын злее и безжалостнее. Может я правильно поступил, дав ему, возможность влюбиться и уйти от этого чувства, до момента превращения влюбленности в любовь. Определенно намечаются перемены. Этот жесткий страшный вампир намного мудрее, чем я предполагал».
Место куда запах привел Петра, относилось к одному из малодоступных, люди редко туда забирались. Пётр внимательно огляделся. Прежний Пётр не заметил бы ничего, новый, замечал абсолютно всё. В этом месте совсем недавно окончилась битва. Не настоящая, так шутейная, но он уловил запах смерти.
– Вампиры выстоят против нас? – спросил Пётр, получив доступ к вековой информации.
– Выстоят, даже если нас станет больше. Вот по одному другое дело. Но по одному они не ходят. Мы никогда не выступали против высших вампиров. По договору можем попробовать выступить в паре с ними. Иначе, зачем Фоасу, навязывать кабальный договор, но нарушать его не рекомендую. Бессмысленно погибнем. Детство окончилось. Время отдавать долги, – Пётр не понял текст отца, предупреждение или констатация факта.