В её душе, то же сдвинулся какой-то пласт. Ей захотелось избавить отца от ужаса своей смерти. Она не знала к кому обращаться и просто вытолкнула свои мысли в пространство в надежде, что они материализуются. А пока просто любить его и не пугать.
Глава семнадцатая Кто кого и как выбирает или тончайшие нити и ручные страхи
Следующий день выглядел пасмурнее, если вчера выглянуло солнце, сегодня небо затянули густые облака, но дождя или снега не намечалось. Ванда расставила приоритеты. Первым пунктом значился отец, возле цифры два она не решилась ничего написать, дальше список окончился. Себя она списала и странно успокоилась. Вчера бросив вызов своей реальности, вступив в войну, она получала от процесса странное наслаждение, первые искры черного огня, из чуждой цивилизации вспыхивали в её глазах. Мир выглядел немного по-другому, определений пока не существовало, но это не значило, что их нельзя отыскать. Наметился какой-то просвет.
Сергей встретил её на стоянке. Подскочил, открыл дверь и подал руку. Демонстрируя, однокурсникам насколько далеко продвинулись их отношения.
Она посмотрела на его потуги и решила подыграть ему. Злость ушла, пришло странное состояние невесомости и отстраненности, и она подумала:
«Наивный мальчик решил – покатает меня на моей же собственной машине, мило поулыбается своей юной лучезарной улыбкой, и я сдамся. Сереженка, я не могу сдаться мне нельзя. Как только я позволю себе выйти на солнце, немедленно выяснится, что я как та Снегурочка. Любить не умею, и дать мне тебе нечего. Все мои дары в твоём воображении. И ещё снег на солнце тает быстро. А как только до тебя дойдет, что тепла и понимания от меня не дождешься, ты примешься меня уничтожать. Со всей страстью обиженного подлеца. Не выбирая оружие. Поиграй. Ещё не время, но обратку от меня ты получишь. Не сомневайся».
К сложностям относилось то, что она чувствовала себя разбитой – после ночного кошмара и чаепития с отцом. Признаваться себе не хотелось, но акклиматизация проходила сложнее, чем ожидалось, но жаловаться она не собиралась, да особо и некому, напугать отца, заставить его отправить её в клинику Ванда считала неразумным. Развитие сюжета, после беседы с отцом, на данную тему, она легко представляла.
Слушая вполуха заунывный текст по экономической социологии, Ванда вспомнила, как пыталась уснуть под жуткие завывания ветра, задремать ей удалось с трудом и только после того, как она выбрала из общего воя, какой-то странный шепот похожий на неизвестный язык, успокоилась и забылась чутким сном до утра.
Проснувшись утром, первое, о чем Ванда подумала - это мистер Залиникос, она жаждала встречи со странным преподавателем, чей образ плавно перетек из дневного ужаса в ночной кошмар. Тем более у неё имелись все основания переговорить с ним - индивидуальный план обучения.
Девушка не сомневалась, что сможет подойти к этому непонятному мужчине первой. Опираясь на логику, а не на фантазии и чувства она могла поддержать любой разговор. Лежа без сна, пыталась проанализировать, что же так испугало её. Его глазами на неё смотрела или бесконечная жизнь, или мгновенная смерть. Ванда когда-то испытала такое чувство, когда вернулась из девятидневной комы. Девять дней она смотрела в такую бездну. С тех пор почти ничего не боялась. Страх, возникший от кратковременного общения с мистером Залиникосом, удивил и заинтриговал её. Вспомнив мимолетный страх, Ванда подумала:
«Что ужаснее страха боли и страха смерти? С обоими этими страхами я знакома они почти ручные. Главное переступить, пережить первую боль, потом она становится терпимой. И ты перестаешь, что-либо ощущать. Какой такой особенный ужас хранит странный преподаватель в своей сущности? Он обязательно ответит мне на этот вопрос. Пусть не надеется, я не отступлю».
Впервые за несколько месяцев у неё появился действительный интерес, а не деланное желание изображать подобие полноценной жизни.
Имелись картонные враги в лице шестерки сытых хозяев жизни, и перспектива общения с незаурядным человеком, а то что преподаватель иностранной словесности именной такой она не сомневалась.
В чувство её привел звонок, ознаменовавший окончание занятия.
На обед Ванда пришла в той же компании.
Однокурсники изображали радушие, застыв в ожидании развязки. Явно злилась только Аркадия, от того, что новенькая падет жертвой их злого розыгрыша, косвенно страдала она. Сергей будет с ней неважно зачем, оставался факт интимных отношений. Ей же не предоставлялся даже такой шанс.