Келсиос с опаской сделал глоток.
– Соедини вкус и запах, они похожи, – попросила она Келсиоса.
Он сделал, ещё глоток, не ощутив ничего. Подхватил Ванду, вернул её к костру, костер как раз разгорелся. Келсиос сложил рядом с Вандой дрова и растворился в начинающихся сумерках.
Вампир бежал по лесу, за сотни лет, в охоте кроме насыщения появился смысл, перед глазами стояла Ванда, подбрасывающая ветки и поленья в костер. Он думал о том, как быстро темнеет в лесу. Какие напасти могут её настигнуть, среди ночного леса. Кровь Ванды жила в Келсиосе, уходить далеко смысла не имело. Вампир приказал себе забыть, о ней, не дыша, он не мог охотиться. Учуяв запах оленя, вампир молниеносно напал на зверя, выпил кровь, тушу в отличие от всей предыдущей жизни не разорвал, скрывая следы. Аккуратно, чтобы не запачкаться, не принести на себе запах крови, освежевал оленя, выбрал самые мягкие кусочки, завернул в листья. Тушу оленя закопал, прислонился спиной к дереву упокоился вспомнив, Ванда не любит запах крови.
Абсурдность происходящего смешила и завораживала. Келсиосу нравилась роль в предложенной игре, но сами движения вызывали тошноту:
«Интересно как она представляет весь процесс? Легкие движения красавца мужа, бегущего по лесу, такой же красивый олень. Мультик. А на самом деле грязь, вонь, клочки шерсти, булькающие звуки конвульсия зверя. Рассказать?»
Он пока не знал, как оторваться от земли и приблизиться к Ванде. Успокоиться, не удавалось, охота заняла несколько минут, но вампир не мог считать охоту законченной, пока все следы убийства не скрыты.
Вампир вспомнил Аркадию. Тогда после звонка любимой, он поднялся в квартиру, прикоснулся к Аркадии, без контакта Келсиос не мог захватить её энергетический поток, и вернуть его Аркадии, он добивался забвения, и девушка забыла визит Ванды, забыла появление самого Келсиоса. Все остальное дорисовало её больное воображение, насаженное мракобесием матери. Но следы охоты Ванды вампир скрыл. А следы этой охоты лежали в листьях, рядом пока он пытался привести себя в чувство и размышлял:
«Ведь наверняка знает, с чем играет, и как рискует. Хиония ей доходчиво объяснила. Не то. Пусть я не говорил ей о моей роли в обращении, она меня провоцирует, идёт на шаг вперед. Нет, Ванда так меня не спровоцировать, ты опоздала, в игре Фоас, он не допустит».
Заставив себя встать, вампир направился к роднику, вымыл несколько раз мясо, пока не исчез резкий животный запах и запах крови, прикинув, Ванда не должна его услышать. Лично для него этот запах сохранялся месяца четыре. Насадил мясо на деревянный прутик и появился у костра.
Вампир приготовил мясо, Ванда съела несколько кусочков, без особого аппетита. Самая странная, в жизни вампира охота, наконец, окончилась.
– Очень сложно? – спросила она.
– Не очень. Очень вкусно? – в свою очередь поинтересовался он.
– Не очень. В книгах ужин в лесу у костра намного романтичнее и вкуснее. Сон у костра, скорее всего такой же обман, – сделала вывод Ванда.
– Ты собралась сидеть всю ночь у костра? При всем моем и твоём умении играть с энергией, на кой тебе эта антисанитария? Решила научиться контролировать потоки энергии во сне, так это можно сделать в теплой кровати, – предложил вампир.
– А кто тебе сказал, что я собралась ночевать здесь? Как только ты ушёл я начала мечтать о подушке, пледе и теплом душе. И о стакане горячего молока. Поехали. Контролировать потоки во сне пока не научилась, но за намёк благодарю. Такое знание стоило охоты, – поблагодарила она мужа, но целовать не стала.
– Ты невозможная. Ученик фанатик, – с любовью в голосе проговорил вампир.
– Я не могу спать при работающей печке, надеюсь, теперь тебе понятна причина, по которой мне нечем дышать, – напомнила она ему о своём здоровье.
Келсиос перестал дышать, как только выпил последнюю каплю крови оленя. Яд наполнил его сущность, кровь оленя мгновенно сгорела. Вампир не успел ощутить сытость. Но и вампир вынес из охоты определенный опыт, яд заменял желудочный сок. Чем больше яда, тем сильнее голод, чем ближе добыча, тем больше яда. Теперь он легко объяснил себе, почему ему так тяжело находиться рядом с любимой. Вся его сущность стремилась создать высшего вампира, и все дары склонялись перед вновь обретенным высшим даром, создавать себе подобных.
«В мертвом теле не должно остаться ничего живого»:
Прозвучали внутри его сознания слова отца. Древний монстр задохнулся от желания и страсти.
Две жажды суммировались, но Ванда не торопилась вручить приз и снять хотя бы одну.
Ночной лес жил своей жизнью Ванда прислушивалась к его звукам, и впитывала запахи.