– Обещаю, я уже и сам догадался, и раскаялся, – прошептал Келсиос.
– Я тебя обожаю, любимый. Надеюсь, ты немного отвлекся, сражаясь со штормом, – ответила она на его обещание и нашла его губы. Обжигающее прикосновение показалось нечем, как только пришло осознание, как легко её энергия слилась с его энергией, и как просто она смешалась с энергией стихии.
Такого знания о вампирской энергии у Келсиоса не было, он внёс его в своё сознание, вампиры не вели записей.
Ванда замерла в его объятиях, теперь они наслаждались в полной мере, а главное на равных. Страсть последних дней зажавшая пружину их терпения до предела, теряла силу. Стон вырвался из груди, страсть ослабила давление, превратившись во взаимное наслаждение, терпимое вначале, затем в спокойное, ещё через небольшой промежуток времени, желание превратилось в легкую невесомую ласку, длившуюся бесконечно. Удовлетворение заполнило их сущности, страсть погасла, любовь остановила её невыносимость. Келсиос подумал:
«Ничего подобного я не испытал бы нежась в теплой постели в каюте. Ванда против жалости, и не желает, оставаться ведомой. Пусть. Теперь ей это и по силам, и по средствам. Не хотелось бы разрушать возникшую атмосферу, какими-то обещаниями, оправданиями. Признаю, свою неправоту. Но моя шалость стояла раскаянья».
Глава сто сорок первая Не важно, что подумал капитан, важно чтобы повар решил, что я человек или не всем посчастливилось пережить шторм
Яхта выровнялась. Келсиос никогда не игрался с энергией стихий, он не знал, как их зацепить, несмотря на страсть, удерживать энергию стихии, оказалось не так сложно. Влюбленные стояли, на носу яхты обнявшись несколько часов. Келсиос отключил мысли, перестал дышать, превратился в энергию шторма, отталкивая шторм от Ванды и от яхты. Капитан немым свидетелем, происходящего на его глазах чуда, простоял за штурвалом все это время. Старый моряк не мог видеть их эротической игры, их интимность находилась за гранью человеческого восприятия. Яхта ушла из зоны шторма. Солнце вынырнуло из океана и взлетело на небо.
Ванда отстранилась от Келсиоса, сняла с головы капюшон, ветер подхватил её волосы, и швырнул их в лицо стоящему рядом влюбленному вампиру. Капитан позвал штурмана, его ноги и руки онемели и отказывались подчиняться, измученному сознанию. Келсиос услышал его мысленную молитву:
«Не приведи Господи увидеть такое ещё раз в жизни. Грешен, но за какой из грехов ты вручил мою жизнь в руки этой ведьме. Интересно она была седой или поседела во время шторма?»
– Ванда, капитан решил, что ты ведьма, – озвучил он любимой мысли капитана.
Вампир произнёс первые слова за несколько часов молчания. Страсть остыла в холодных волнах океана. Удовлетворенные, пресытившиеся, вышедшие на новую грань интимности влюбленные пожирали друг друга глазами.
– Главное, чтобы повар не сомневался, что я человек, очень есть хочется. Морская болезнь кажется, отпустила. Ты как? Будешь прятаться или не очень страшно? – задала невыносимый вопрос Ванда.
– Невыносимо, но я не надеялся, что список окажется легким. Но пару часов передышки не помешают, – понадеялся на великодушие любимой Келсиос.
– Покажи, где кормят, и иди, закройся в каюте, – великодушно отпустила его жена, считая, что поступает правильно и логично.
Ванда не учла, ревность, и любовь Келсиоса не соглашалась с предложенным сценарием.
– Я распоряжусь, еду принесут в каюту, – подкорректировал её сценарий заботливый вампир.
– Ещё скажи в палату. Я тоже сражалась со штормом и хочу посидеть в кают-компании с моряками, ты настоял на прогулке по океану. Я не просила команду из мужиков. Мне понравилось, вошла во вкус, – настояла на своём Ванда.
– Ну, прости, теперь ведешь ты или договариваемся. Передышки не дашь? – решил разжалобить её вампир, проходя на своей шкуре, отказ собеседника проникнуться твоими проблемами.
– Кто тебе виноват, что ты такой ревнивый, или отпускай или иди со мной, – признала она его силу.
– Все ещё злишься? – удивлённо спросил вампир.
– Нет не то, простила почти мгновенно. Спасибо, ты дал мне возможность договориться сразу с двумя титанами с океаном и с тобой, – призналась Ванда, что не такое уж страшное святотатство он совершил, перенеся её сонную на яхту.
– И как? – поинтересовался, он, ожидая невероятного открытия.