Подумала Ванда, мысленно махнула рукой, зная, ничего плохого Аркадии она не сделала, и обратилась к Сергею:
– Сергей, я вчера не очень напугала твою маму? Свалилась как снег на голову, замёрзла. Передавай ей привет. Ты очень на неё похож.
Сергей расцвел. Сплетня Аркадии, померкла, утратила актуальность. Что значила какая-то чужая тётка, когда тут на глазах у них события развивались более чем бурно. И Сергей не просто демонстрировал свои успехи, а продвигался по намеченному пути и как им казалось в нужном направлении.
– Ты ей тоже очень понравилась. Она сказала, у тебя есть стиль, и одежда на тебе великолепно смотрится. Правда, запретила садиться за руль твоего автомобиля. Предупредила, чтобы я не искал себе неприятностей, – подыграл ей Сергей, сам о том не догадавшись.
На самом деле, ему приказали, или вести себя крайне серьёзно и осторожно, или вообще оставить Ванду в покое, иначе они вылетят из города и из бизнеса, хорошо если кости соберут.
– Сергей, неужели ты думаешь, если какой непредвиденный случай я скажу отцу, кто находился за рулем. Кто бы ни находился за рулем, решение моё, мне и отвечать. Надо просто не попадаться на глаза твоей маме и вся история, – тоном заговорщика сказала Ванда.
Аркадия зашлась. Они переглянулись с Лидой, подруга не поддержала её. Ванда подумала:
«Всё дорогая, ты не заставишь их думать о любовнице моего отца, и прекрасно. А с папой я сама разберусь не твоего ума это дело, глупая утка, лань недомерок. Начинай ревновать. Поводов у тебя теперь предостаточно. Вот Ванда, ты её жалеть решила. В этом мире всяк за себя. А ведь дело не коснулось реального выживания. Речь идёт о глупом мальчике, которому, по сути, ни я, ни ты не нужны».
Доедали в полной тишине, вернее напряженно вслушивались в стук вилок о тарелки и каждый глоток.
После обеда ребята направились на лекцию по политологии.
Сергей, ободренный беседой за столом, не отставая ни на шаг, а Фёдор допытывался, не хочет ли она завести собаку.
– В таком большом доме, прекрасно смотрелся бы мастифф или московская сторожевая. Затем он принялся расписывать достоинства лабрадоров, из чего Ванда заключила, что он является счастливым обладателем именно этой породы.
– Федя, мне нельзя животное, не хотелось бы оставлять такие маяки. Потом будет очень больно. Как в той песенке в первой части «У попа была собака, он её любил…». Нет животное мне нельзя. Я даже цветов заводить не стану, – ответила она Федору.
Жизнерадостный Фёдор не понял ничего из сказанного Вандой, кроме того, что собаку она не заведет.
Сергей отметил странный текст, и подумал: «Папаша урюк не разрешает ей завести животное или цветы. А что вполне вписывается в его характеристику. Мама мне вчера кое-что поведала. Понятно маман попыталась отвратить меня от общения с Вандой, но откровенно врать вряд ли бы стала».
– Не пытайся пристроить своего щенка переростка, у вас гектар земли пусть носится. Псом больше, псом меньше, - остановил он уговоры друга.
Ванда, не слушала резвящихся рядом щенков, её одолевали мысли о внезапном исчезновении мистера Залиникоса, она решила прекратить сопротивление и заставлять себя не думать об учителе иностранной словесности. Понимая, бесплодность усилий и мизерность результата:
«Мистер Залиникос пропустил лекции. В расписании в двух группах иностранный язык. Неужели заболел. На хлипкого себялюба он не похож. Наверно какие-то дела. Конечно, учитывая полученную информацию о богатствах легко представить, как он бросает заявление и уходит или вообще исчезает без слов. Ректор рычагов управления, скорее всего не имеет. Надо как-то поговорить с отцом. Какой-то информацией он точно обладает. Богатства отслеживают друг друга».
Учебный процесс добрел до конца, прозвенел долгожданный звонок с последней пары. Вообще звонки раздавались каждые полтора часа, студенты и преподаватели сами вычисляли окончание занятий.
Ванда направилась на стоянку. Забравшись в свой Форестер, повернула ключ в замке зажигания, посмотрела на студентов, выходящих из университета. Её охватила тоска, она хотела увидеть преподавателя Залиникоса сейчас и немедленно. Его глаза, темная с оливковым оттенком кожа, черные с красноватым отливом волосы. Пальцы её рук переплелись в тугой узел у груди, Ванда подавила немой крик.
Невидимая нить натянулась до предела, и девушка почувствовала, как подалась в её сторону энергия, закрепленная с противоположного конца прочной шёлковой нити. Мгновенная боль прошла, наваждение исчезло.
Ванда поставила ногу на педаль сцепления и потянулась к рычагу коробки передач. Подняла глаза, посмотрела в зеркало заднего вида, собираясь выезжать вдруг кто-то, резко открыл дверцу со стороны пассажира. Сияющий Фёдор запрыгнул в автомобиль.