Европу Келсиос не любил, можно сказать ненавидел. Все вылизано и подписано. Вековые леса вырублены и насажены новые под линейку, без энергии и радости. Все кусты и травы в этих лесах выкошены, и они просматриваются на пару километров. Келсиос грешным делом подумал поймать парочку людей, чтобы надолго не оставлять Ванду, но бомжей и несчастных эмигрантов не хотелось, и коренные старики не вызвали аппетита. Ещё он побоялся случайно обратить кого-то. Принял решение заглянуть в ближайшее хранилище крови, насыщаясь он подумал о жизни в Европе:
«Научились считать не хуже вампиров. Корм умнеет и стареет. Прав Холайе, живя по большей части на востоке. Как же мне опротивела эта жизнь».
Вернулся он к четырём утра, автомобиля под гостиницей он не нашёл, новой одежды в номере не обнаружил. Ванда беспокойно металась во сне. В семь она отрыла глаза.
– Ты пришёл, – отметила она.
– Как я понял, с планами не определилась, ни автомобиля, ни одежки, – он видел, Ванда измотана.
– Не смогла себя заставить выйти. После качки, сложно передвигаться по земле, – призналась девушка, Ванда, превратилась в человека. С уходом Келсиоса, её энергии не хватало на сражение с ненавистной реальностью.
– Точно, я же нес тебя до гостиницы, – отметил вампир.
– Давай всё закажем в номер. Начиная с завтрака, заканчивая автомобилем, – предложила девушка.
– Ванда с тобой все хорошо? – не на шутку испугался Келсиос.
– Думаю да, – не очень уверено ответила Ванда.
– Думаешь, или да? – настоял на конкретике Келсиос.
– Почему вопрос? – злость немного привела её в норму.
– Ты замираешь, – честно ответил вампир
– Я не совсем понимаю, что происходит, не всегда успеваю за событиями, – призналась она.
– Ехать ты не сможешь, – угадал Келсиос, но подумал он совершенно о другом.
– Я не знаю, куда и зачем, это значительно хуже, – ответила любимая.
Келсиос лег рядом, она прижалась к нему всем телом и затихла. Келсиос понял, она уже на половину живёт за счёт его энергии. Пока вампир не знал радоваться или огорчаться такому открытию. Его любовь опять претерпела трансформацию. Келсиос осознал, ему некуда торопиться, он любил её и мог жить с ней в любом обличии и в любом месте.
Ванда восполнила энергетические потери, как-то уравновесила энергии, и силы к ней вернулись. Мужчина и девушка покинули гостиницу, растворившись на балконе в лучах восходящего солнца.
Не договариваясь, они начали возвращение домой.
– Покажи мне свою страну, место откуда ты родом, – вдруг попросила Ванда, – прости, если просьба бестактна, тебе будет больно оказаться в подобном месте.
– Такую боль я уже изжил. Мне самому интересно побывать в месте, с которого всё началось. Это близко я из Греции, как и Фоас, – вампир сообщил известный ей факт.
– А остальные? – поинтересовалась девушка скорее для проформы, она давно обо всем догадалась.
– Тарья из Финляндии, Белисар француз, Агостон венгр.
– Выходит вы все европейцы? – уточнила она.
– Действительно, никогда не придавал этому факту значения. Фоас подолгу жил и в Китае, и в Южной Америке, я переезжал с ним. Мы жили даже за полярным кругом, практически на всей планете, но семья пополнялась в Европе, – обобщил он давно известные факты, и не пришёл ни к какому выводу.
Ванда не заметила изменение направления полета.
– Ничего я разбавлю вашу европейскую кровь украинско-иудейской, – шутка вышла человеческая и на грани фола.
Келсиос подумал о том, что нет у них никакой крови, только яд, а как определить национальность по яду, когда говоришь и думаешь на любом языке и жить, по сути, безразлично на каком полушарии на каком клочке земли, высший вампир не придумал.
Келсиос остановил полет, и опустился в безлюдном сквере, взял Ванду за руку и вывел на площадь, мимо проходили люди, мужчина и женщина смешались с толпой. Высший вампир отрешенно шёл по площади резко остановился и замер. Никаких особенных воспоминаний не возникло, он давно изжил эти человеческие эмоции. Вампир подивился как это тогда в деревенском домике Бориса, он так расчувствовался.
– Это здесь. Смех, да и только, стоило умирать, много столетий назад за этот кусок земли, похоже, она оказалась не особо плодородной, – правда выглядела банальной, даже для вампира.
Ванда неспешно, прошлась по площади, молча несколько раз, пересекла место, где семьсот шестьдесят лет назад разыгралась страшная человеческая драма, со смертью в конце. Келсиос мгновенно вспомнил, лицо, искаженное гримасой страха и подумал:
«Семьсот с лишним лет назад, я был человеком. Сейчас я совершенно другой. Так, тень того деревенского парня, загнанного тяжёлым трудом и обстоятельствами в тупик. Страшно подумать. Если бы не тот досадный случай, я все равно бы умер максимум через десять лет, или погиб на одной из бесконечных войн. И вопрос, был бы ли в том месте Фоас? Интересно как на сознание человека, наслоились какие-то непонятные знания, в процессе перерождения. Невыносимая боль не позволила ничего запомнить. Да, я нашёл своего убийцу и зачем-то разрабатывал план убийства, да так и не решился, настолько неравными оказались условия. Месть истаяла. Фоас догадался, куда я летал, но промолчал».