– Брат, имеешь шанс выполнить просьбу Ванды, там, в Италии осталась команда, нанятая мной на яхту. Слетай, загипнотизируй, ей не хотелось, чтобы я свел их с ума своим воздействием и одиннадцать спасенных с круизного лайнера, надеюсь, найти ты их сумеешь? А вот капитана не тронь, он сам себе сказку придумал, и Ванда просила не лишать его воспоминаний, – вампир предложил развлечение для Агостона.
– Сам не полечу, – мгновенно оценил свой предел вампир.
– Мы полетим с тобой, – тут же выступила Тарья.
– Белисар, тогда заодно, погасите пожар в Греции и выкупите этот кусок земли, найдёте, откуда пошёл пожар, всю выгоревшую территорию, засадим лесом. Блин в этой сраной Европе поохотиться негде. Учредим там парк или заповедник, до вечера справитесь? – отправил он семью, решать проблемы.
– Ой, спасибо, а то мы засиделись, – искренне обрадовался Белисар.
Он за две недели, опять дошёл от беспросветной тоски, до невыносимой жажды крови и с трудом держал себя.
Выход из-под контроля, давал возможность, снять напряжение. Белисар подумал:
«Фоас почувствует, что я и Агостон откроем охоту на людей, но промолчит. Холайе и проблемы, связанные с его появлением, перекроют, его гнев и осуждение»
– Фоас, ты ничего не хочешь нам сказать? – Агостон как всегда оказался незамысловатее и откровеннее.
– Ничего, или хотите, чтобы Холайе встретился с вашими глазами налитыми человеческой кровью и с порога мне рассказал какой из меня прекрасный педагог и наставник. Мне на его оценки наплевать, но кто отважится на несанкционированную охоту на встречу с Холайе пусть не приходит. Поверьте, правильно или не охотиться, или не участвовать. Охота в рамках не помешает, – обратился он с просьбой к детям.
– Белисар, ты ополоумел, какая охота на людей? Так подставляться? Холайе мгновенно усилит ваше желание до невозможности, – остановила Тарья его кровожадные мысли.
На пороге появилась Хиония, до этого не выходившая из своей комнаты, появление Ванды, она воспринимала как издевательство и надругательство, но упустить возможность развлечения она не могла.
– Возьмёте с собой? – обратилась она ко всем.
– Без тебя мы заскучаем, – съязвил Агостон.
Агостон исчез первым, за ним исчезли все остальные.
- Это ты хорошо, придумал, отправить их, лишняя нервозность, не нужна, я и сам думал, чем их развлечь, и поговорить спокойно, – поблагодарил он сына.
– Отец извини, последнее желание Ванды я мог и не выполнять, – покаялся Келсиос, не обратив внимания на похвалу.
– Не мог, ради этого последнего желания, вы мотались по окраинам Европы. Но где-то проведена грань. Иначе Холайе не осчастливил бы нас своим приходом, хотя обязан пригласить к себе. Я бы отказывался лет двести, потом конечно пришлось бы посетить старика. Интересно на кого он поставил? У тебя нет предположений? – спросил отец, Келсиосу показалось, он подтолкнул его к выводу.
– Подозреваешь, что он вычитывает чьи-то мысли, и кто-то из нас устал настолько, что решил переметнуться и надежно скрывает намеренья? – ужаснулся Келсиос.
– Я ощущаю энергию Холайе. Как ты мою или я твою. Келсиос ты прости, но я должен тебя предупредить, – Фоас наполнил голос покоем.
– Истерики и ярость позади. Не только я меняю Ванду, она меняет меня, выдавай весь объем информации, – попросил сын отца.
– Древний монстр поставил на неё и на тебя, но на неё в большей степени. Ты не представляешь, какой он привлекательный для женщин, они готовы не то, что раздеться, кожу готовы содрать с себя, и я такое видел. Келсиос перестань ревновать, я не соперник. Хотел соперника в противовес мне – получи. Лучшего просто не найти вершина нашей внутренней цивилизации. Напор, брутальность, широкие жесты, умение заинтриговать и предложить необходимое в нужный момент, – рассказал главное Фоас.
– Ревновал, и сейчас приступы неистовой ревности, поднимаются во мне помимо моей воли, но я научился их останавливать и ещё, как всегда написаны правила, а их я не нарушаю. Ещё в самом начале запретил себе убивать соперников, – признался сын отцу, обсуждать сексуальную привлекательность дедушки вампир не пожелал.
Келсиос вспомнил как он в ярости на отца, подумал о сильном сопернике, которого он смог бы убить, в попытке утолить жажду. Отец отметил, сын действительно изменился.
Ещё вспомнил, как не получалось притушить чёрный огонь в глазах, когда Фоас приближался к Ванде. Как вампир содержал свою невысказанную ревность в энергетическом потоке, не в силах остановить её. Только сейчас холодный жесткий разговор привел его в чувство, и выветрил никчёмную человеческую эмоцию из его сознания и сущности. Но дело сделано. Его мысли оборвали слова отца.