«Пусть это будет, любовь и страсть к моему отцу, без оглядки, ему мало легкой влюбленности и щенячьей благодарности, в любой момент готовую сорваться на слезы и истерику».
Но Ванда остановилась, знания в экстремальных ситуациях всплывали мгновенно и разнообразия не предлагали, а жёстко вели в указанном направлении.
«Стоп, что это я придумала, отец не маленький мальчик, он как-то к ней притерпелся. Я вмешаюсь, сотворю, невесть что, а с неадекватными женщинами ему не привыкать жить, Карина рехнется, и придётся ему жить с сумасшедшей, больниц в его жизни хватит. Эта дама и сама в него влюбиться без оглядки. В отца невозможно не влюбиться»:
Приняла решение Ванда и отшвырнула её энергетический поток, он унесся в пространство, а Ванда выставила энергетический щит, подальше от соблазна.
Резкая боль сжала сердце женщины.
– Что же это такое? Сердце схватило, больно ужас, – испуганно прошептала она.
Борис спокойно отреагировал на недомогание любовницы.
– Карина, на сердечный приступ это не похоже, невралгия скорее всего, перекупалась или протянуло, кондиционер в автомобиле работал всю дорогу. Поверь двум специалистам, на слово, – Борис попытался привлечь внимание дочери.
Ванда отрешилась полностью, открыв, знание, не относящееся ни к вампирской, ни к человеческой цивилизациям.
«Невероятно, просто. Чтобы избавиться от энергетических потоков их следует вытолкнуть в пространство, как можно дальше, от своей энергии, и извлекать только когда понадобятся. Пока ты их держишь рядом, щит не действует, чужие энергия вмешиваются в мою энергию и не дают оградиться от них. Оттолкнуть, и сразу поставить щит»:
Решив больную проблему, Ванда сосредоточилась на беседе с отцом.
– Говоришь, катались на яхте, а вы случайно не попали в шторм. Много людей погибло, какой-то круизный корабль затонул? – спросил Борис.
– Попали в самый эпицентр, Келсиос сам умеет, водит суда, ещё ухитрился нанять странного капитана. Капитан в шторм несколько часов сам простоял за штурвалом. Мы спасли одиннадцать человек, из-за них мы не попали на остров, принадлежащей Келсиосу, он мечтал мне его показать, – пояснила Ванда, текст напоминал изложение для пятого класса: «Как я провёл лето».
– Значит, не попала на остров? – спросил Борис, как самой собой разумеющееся, его девочка могла плыть только на остров и только на яхте, и то и другое естественно принадлежало будущему мужу.
– Не очень и хотелось. При моем желании, никуда бы он не делся – доплыли. Слушай морская болезнь такая гадость, увидела сушу, не смогла себя заставить опять зайти на яхту, – призналась дочь.
Ванда пила чай, Карина теряла ориентиры, куски событий и текста выпадали.
– Борис, пойду, лягу, мне неважно, – наконец сдалась женщина, так спать ей не хотелось ни разу в жизни.
Ванда отметила, как мудро она поступила, не решившись воздействовать на энергию этой женщины:
«Простого прикосновения достаточно чтобы вывести её из строя. Как Келсиос решился на игры со мной. Он явно что-то знает обо мне. Я не вампир и нечего не сделала просто, прикоснулась и Кора в ауте. Я реально умирала на уровне энергии. Интересно, что я такое, чтобы выдержать энергетический прессинг вампира?»
Сейчас имея возможность взглянуть на своё состояние двухмесячной давности, она не понимала, как жила и как выжила. Ванда отчетливо поняла, именно после той странной ночи, яд Келсиоса, попавший в её кровь остановил разрушение её личности на энергетическом уровне. В её мысли вплетался текст отца:
– Кора, ложись и спи не жди, я подойду чуть погодя, поговорю с дочкой, соскучился.
Ванда описывала поездку, удивляясь как просто обманывать, когда человек готов обмануться. Борис в свою очередь доложил Ванде новости. Насторожили четыре факта. Горный поток, внезапно снесший несколько деревень, упавший самолёт, затонувший круизный лайнер и особенно пожар в Греции, бушевавший ещё и по сей день. Ей показалось, она была очевидцем перечисленных несчастий или непосредственным участником. Воспоминания, не принадлежащие ей, всплывали и болью отзывались в душе. Ей не хотелось обсуждать события из последних новостей.
– Папа, ты никогда не смотрел новости, – удивилась Ванда.
– Их смотрела Карина, и я иногда цеплял, на море делать нечего, вот и забавлялась, пыталась угадывать слова, – признался в своей оплошности Борис, сам удивившись, когда это он опустился до обсуждения газетных вырезок.