Холайе рассмеялся. Залиникосы чётко осознали – Келсиос в семье по желанию, его ничто не держит, кроме него самого. Холайе знал этот факт наверняка, и обращался к нему как к самостоятельной единице, не обремененной семьёй.
– Сотни лет без живой человеческой крови. Благодаря отцу. Научили, и терпеть, и останавливаться, думаю и сейчас я сумею остановиться, за предложение, спасибо, – ответил Келсиос на его, не озвученный призыв выступить против семьи.
– А всё твоя заслуга, – прошипел в сторону Фоаса Холайе, – Ну, не замечательно ли, он мог прикончить её, и все проблемы решились бы сами собой. Нет, же, Фоас, твоя школа. Тебе показалось мало, ты не поленился раскрыть карты, не боишься, первенец создаст третью семью. Придётся заняться переустройством мира. А плана нет. Люди убивать друг друга не хотят. Корм умнеет. Пересчитывает, переписывает, отслеживает. Богатства заканчиваются.
Наскоро обрисовал Холайе перспективу на ближайшую пару сотен лет.
– Не вижу проблемы, появляется шанс развлечься, переустройство, создание новых законов, подгонка под них мира. Не лукавь. Ты пришёл поторговаться. Девочка в обмен на переустройство мира, – вступил в беседу Фоас, а Ванда мысленно отреагировала на его слова:
«Всю цивилизацию планеты в обмен на меня, смешно, хотя договор можно и не выполнять и не в полном объёме, если этот шаг разрядит обстановку, я не уверена – Холайе не так прост. Он живёт бесконечно долго в полной уверенности в своей силе и абсолютной безопасности, мог расслабиться…. Что я, блин, такое?»
Ванда присмотрелась к Холайе, он даже не пытался скрывать восторг, охвативший его, когда он выслушивал предложение Фоаса, перед её глазами поплыли образы, Ванда поняла, как Тарья видит будущее. Наполнение энергии Холайе ей не понравилось, определить, конкретику не получилось, ассоциативный ряд не запускался, не хватало информации и знаний.
– Торговаться мелко, я пришёл убедить тебя, указать на неверно выбранный путь. Фоас ты не можешь допустить ошибку, просто игра показалась тебе привлекательной, мы все скучаем. Или мне усомниться, надеюсь наш договор в силе. Ты забыл основы, – Холайе превратился в проповедника, уверовавшего в свою воскресную проповедь, написанную с похмелья.
Недлительная заминка, направленная на порыв вступить в дискуссию, свою роль не сыграла, никто порыву не поддался и Холайе продолжил свою проповедь.
– Две тысячи лет. Десяток совершенных и молись, не знаю кому, чтобы в каждом не открылся дар создавать совершенных. После Тарьи мы договорились пять на пять и никаких фокусов. Без неоспоримой уникальности. Мог бы отдать девчонку Клио, формальности соблюдены. Что теперь прикажешь делать? Соглашаясь, думал, старина Холайе вынужден соблюдать законы, а сам только и ждал случая нарушить, – упрекнул он сына, почувствовав ситуативное превосходство, желая его закрепить.
– Я никогда не играл со своими детьми втемную. А старина Холайе, вряд ли остановился бы. Попадись тебе такой вариант. Мы бы говорили. Шесть на пять. И никаких переговоров, или я ошибся? – устало спросил Фоас.
– Это твои предположения, от тебя требовалось промолчать, раз Келсиос сразу не убил или не обратил её, – продолжал упрекать Холайе.
– Именно этого я бы не сделал никогда, и такой пункт договора не оговаривался, Холайе ты не мог его прописать, такой факт невозможно предвидеть – это уже уникальность. Не стоило тебе вмешиваться, и при «шесть на пять» я не стал бы претендовать на твой трон и главенство, а при выходе Келсиоса из семьи, «семь на четыре». Где проблема? Холайе не заставляй меня думать, что вампиры от долгой жизни глупеют, – спокойно ответил Фоас.
Почти все карты лежали на столе. Холайе остался верен себе. Жестокость, жажда власти, ложь. Цена значения не имела.
«Так, он, просто, подлая скотина. Он таки пришёл с войной, и он развяжет войну, если его не остановит превосходящая сила. А обратит меня Келсиос. И, похоже, никто в семье ни в теме, кроме Фоаса. Тогда у меня вообще не осталось выбора»:
Подумала Ванда и приняла решение, как всегда тяжело, но бесповоротно.
– А кто их дедушка, скрывал сотни лет, признался по необходимости, это ты называешь играть прозрачно. Полного доверия не существует. Признайся, ты всегда боялся, нарушения равновесия, – напомнил он сыну, его многовековое молчание.