Простая человеческая девушка допивала кофе. В кухню ввалилась вся семейка. Келсиос взъерошил её и без того не причесанные волосы.
– Тарья мне сказала, я их разозлила. Мне показалось, они ушли такими душками, во всяком случае, Холайе, – пошутила Ванда.
Ванда сидела на стуле с ногами. Тарья приукрасила её в пижаму из тонкой полупрозрачной ткани оливкового оттенка, состоящую из коротеньких штанишек и майки на тонких завязках.
И теперь наслаждалась реакцией брата. Причём других её полу нагота не беспокоила абсолютно. Ванда отметила, даже если бы она сидела полностью нагая, вампиры выглядели бы такими же невозмутимыми. Тонкая ткань не скрывала ужасный, отвратительный шрам, проходящий по её груди.
– Келсиос не пугайся. Боль часть моей жизни, как и вашей. Здесь у нас много общего. Даже вопрос: «за что» из обеих реальностей, и ответа не имеет, – ответила она на взгляд любимого.
– А ты даже в обмороке хватку не теряешь. Падать, так в руки Белисара. Келсиос чуть не умер от страха, красивый эпилог, все забыли, зачем приходил Холайе, – проговорилаТарья улыбнувшись Белисару.
– Ой, извини, я не хотела, в следующий раз буду падать более разборчиво, – пообещала девушка.
– Да ничего не так страшно, но злоупотреблять не рекомендую, – предупредил Белисар.
– Можно вас попросить как-то сесть или рассредоточится, обступили меня как деревья в лесу, или хирурги перед операцией, я пугаюсь, – попросила Ванда.
Высшие вампиры немедленно рассредоточились по кухне. Фоас мысленно улыбнулся:
«– Правит, – скрыл свою мысль вампир.
– Добивается максимально комфорта, – ответил Келсиос.
– Удивлён, – отреагировал отец.
– Скрывай лучше. Последствия битвы. Холайе я не пробил, мощный блок, но что-то сдвинулось, – признался он отцу.
– Однако. Тут я поборюсь, спасибо, за признание, – обрадовался новой игре Фоас.
– Не стоит, я и так переполнен неведомой информацией, – отмахнулся от подарка Келсиос.
– Взрослеешь, – констатировал Фоас».
Их мысленный диалог прервал голос Ванды, на самом деле открытия только начинались.
– Белисар, спасибо тебе огромное, этого не оценит никто, кроме меня. Мне так важно было говорить внятно и без страха. Мало того, что эта семейка хотела убить меня. Этот старый мешок с обледеневшей мраморной крошкой, такое содержал в энергии - ужас, ему бы доставил огромное удовольствие мой срывающийся на слезы голос, – поблагодарила она за помощь вампира.
– Да, вот когда выплыла наружу измена, нашёл новую ученицу, старушку Тарью побоку, – пошутила вампирша, она не ревновала.
– Кстати. Два дня, на которые отец меня отпустил, когда закончатся, я что-то потерялась во времени? – Ванда жила в человеческой реальности, и как всегда при переходе их одной в другую теряла ориентиры.
Тарья рассмеялась.
– Два дня закончатся завтра утром. Нет, ты сведешь с ума, причём всех шестерых, – напомнила она ей.
– Это хорошо, Тарья у тебя есть что-нибудь сладкое. Очень хочется. Фоас как врач должен знать, почему мне хочется сладкого. Съем шоколадку и можно мы с Келсиосом уйдем. Или сначала вопросы? – обречённо спросила Ванда семью, она ещё не знала, что имела право приказывать, Фоас не понимал, как ей объяснить, девушка прибывала в человеческой реальности, и такие пустяки её не трогали, если не касались Келсиоса.
– Вопросов мы задавать не станем, мы всегда сможем вас подслушать, – упокоил её Белисар.
– Прекрасно. Тогда и шоколадку я съем в постели, – приняла решение девушка, когда шоколадка перекочевала в её руку.
Ванда встала и направилась к Келсиосу. Сын прочёл мысли отца:
«Я тебе завидую. Твоей беспомощности и твоей боли, девушка невероятная».
Ни от кого не скрылось Келсиос на пределе, близость смерти всегда возбуждала вампиров, Тарья понимала брата, пижама и непричесанные волосы отчасти явились продолжением её эротических фантазий, в которых с не давнего времени надежно поселился её дядюшка.
Ванда босая шла по мраморному полу. Келсиос с трудом удержал себя, чтобы не щелкнуть зубами.
– Она босая замерзнет, возьми её на руки, – скомандовала Тарья
– Не нужно я люблю ходить босая, когда-то и Келсиоса уговорила, пройтись босыми ногами по ковру, ему не понравилось. А потом вошёл во вкус мы прекрасно прогулялись и в центре Будапешта он босой в одной простыне, а я старушечьем платьюшке, доставшемся в наследство за известную услугу и без белья как ты любишь сестричка, ничего освоился, – обратилась она к Тарье.