«Ты совершенно обезумел, она знает, что ты убил не одну тысячу людей, зачем ей эти знания? Гордишься своей правдивостью?»
Мысленно спросила сестра брата.
– Знает. Ничем я не горжусь, но и не жалею. Об учителе русской словесности она тоже знает, я попытался добиться человеческой реакции, не получилось. Быстро построились в очередь поведать несмышленышу основы морали, – открыто ответил Келсиос сестре.
Желающих что-то объяснять неведомому монстру, победившему Холайе, не нашлось.
В комнате Келсиос прижал Ванду к себе и их время остановилось. Счастье охватившие их – сравнилось со счастьем воинов, вернувшихся с войны живыми.
– Ванда, почему ты скрывала, как ты изменилась, после той ночи? – спросил Келсиос.
– Потому, что мне пришлось бы объяснять, что именно произошло со мной той ночью, – ответила она мужу.
– А ты знаешь? – спросил он.
– А ты хочешь знать? – уточнила она
– Хотелось бы…, – начал он.
Ванда больше не могла скрывать, отдавая себе отчёт, что правда окажется хуже молчания.
– Окончательное взросление. Свадьба, первая брачная ночь, и медовый месяц, сжатые в несколько часов настолько плотно, что кроме невыносимой боли я ничего не успела испытать, – жёстко ответила Ванда.
– Ты знала это все время? – испуганно выдохнул Келсиос.
– Нет, я прочла это в энергии Холайе. Но догадываться начала перед битвой. Ты не представляешь, он знает всё, абсолютно всё, но приоткрыл чуть, уверена нарочно, – неподдельное восхищение звучало в её голосе.
– Холайе тебе понравился? – ревниво спросил Келсиос.
Солнце заливало комнату. Ей показалось, руки, и лицо Келсиоса сияли. Ванда не ответила, аккуратно расстегнула пуговицы на его рубашке, и тонкая шёлковая ткань соскользнула с его плеч под весом воротника. Он стоял неподвижно, как статуя.
– Келсиос, я забыла тебе сказать. Ты прекрасен. Или ты что-то сделаешь или я заору, мне больно, – попросила она его тихим шепотом.
Келсиос спрятал её лицо у себя груди. Её легкие наполнились невероятным ароматом, который источала его кожа.
Келсиос нежно поцеловал Ванду. Она вспомнила слова Холайе, каких усилий стоит Келсиосу его любовь. Холайе не догадывался, каких усилий стоила ей её любовь. Келсиос слишком сильный и увлеченный, чтобы почувствовать её движение и намеренье отстраниться. Интуиция подсказывала девушке преодоление себя – и есть огромное наслаждение. В отношениях с ней высший вампир держался на пределе нежности. Ванда оставила попытки отстраниться, превратилась в слабую человеческую девушку, соскользнула в наслаждение по прохладному мраморному телу влюблённого вампира его прохлада, и ласка стабилизировала её энергию.
Она медленно побрела по темному прохладному туннелю, без страха, перед ней открывались двери, она с замиранием сердца ждала какой секрет или откровение ждёт её за очередной закрытой дверью. Тайны прятались в полумраке, а наставник вел её дальше. Постепенно любопытство переросло в ожидание, ожидание превратилось в нетерпение, она задрожала от предчувствия познания чего-то неведомого. И наконец, распахнулась последняя дверь, и мягкий матовый тёплый свет засиял перед её глазами. Наставник обернул её этим светом. Отгородив от печали и тоски повседневной жизни. Ванда ощутила прохладные губы Келсиоса на своей груди, губы скользили по шрамам, легкая ткань мешала. Стеснение прошло. Это ощущение так удивило её, она невольно, отстранилась. Келсиос не остановился, легкая ткань просто исчезла от его прикосновения, и Ванда отдалась неведомой ласке. Волна страсти, родившаяся в её сердце, покатилась по бесконечному берегу, этим берегом оказалась она, когда окончился её берег, берегом стал Келсиос, потом волна помчалась в обратном направлении, унося с собой страсть Келсиоса и Ванды, и вернулась к исходной точке в её сердце и застыла на грани боли. Келсиос едва успел, погасит её крик. Ванда поняла, как отдать максимум страсти Келсиосу, захватив его поток, она вернула ему всю его страсть, начиная с желания убить Холайе, невыносимый восторг, охватил высшего вампира. Их энергетические потоки затянулись в тугой узел. Ванда открыла глаза и просто выдохнула. Келсиос услышал её немой крик страсти.
– Ванда, зачем ты душишь себя? Ничего не случится против твоей воли, – прошептал влюблённый вампир.
– Твоя семья они рядом, я и так не знаю, как смотреть в глаза Фоасу, – ответила она супругу.
– Глупость, им безразлично, мы так живём, нервничаешь, скажи, и мы уйдем, – вампир попытался успокоить любимую.
Келсиос не сомневался, семья не пропустила ни одного слова, он услышал, как Тарья закрыла рот рукой Белисару, а сама душила восторг. Ощутив на себе, что может Келсиос, они не сомневались, чтобы дом вздрогнул от страсти, Ванда должна испытать, что-то невероятное, находясь в человеческой реальности она не поняла – её тихий вздох, встряхнул дом до самого подвала. Но то, что сотворила, Ванда они не могли даже вообразить. Вампиры притихли, ожидая их ухода.