– Твоему контролю над собой нет равных. Просто стояла и хладнокровно просчитывала варианты? Может, признаешься, как такой контроль воспитывается в людях? – спросил Фоас.
– Признаюсь, но с условием ты тоже признаешься мне один раз, когда я попрошу, – навязала она договор Фоасу, семья устала удивляться, её неправильному поведению.
– Принято, – ответил Фоас.
– Когда тебе в очередной раз снимают швы без наркоза, здоровья на наркоз нет, а рядом стоит испуганный отец, поневоле приходилось контролировать свои эмоции. Его страх моей боли всегда почему-то оказывался больше моей боли. А лучшее средство отвлечься – подумать о пустяках. Вот я решала ребусы, из чего сделаны тела Холайе, и кто выстоит, оставшись без тонкой энергии, когда дело дойдет до рукопашного боя. Келсиос бы не выстоял, я проверяла одной тысячной доли секунды, потраченной тобой на восстановление энергии, не хватило бы, и Холайе нанес бы удар первым. Именно столько тебе необходимо на восстановление. Тогда я отпустила твою энергию и переключилась на энергию Агостона. А считать мне последнее время нравится, – ответила Ванда.
– Лучше бы я этого не спрашивал, извини. Ванда, ты сможешь это все повторить? – поинтересовался Фоас.
– Нет, не могу, такое возможно только за счёт энергии Холайе, вернее за счёт знаний, заключенных в его энергии. У меня нет доступа, ни к энергии Агостона, ни к твоей Фоас, думаешь, я не проверила, – сожаление звучало в её голосе.
– А к энергии Холайе? – не удержался Фоас от банального любопытства.
– Он открылся, как Келсиос, прибывая в уверенности в победе и в своей неотразимости. Больше такого подарка я не получу. Фоас, сколько он знает. Мне, бы ещё час, – Ванда вздрогнула от страсти, она любила интеллект.
«– Сволочь знает, что предложить женщине, – мысленно прошипел Келсиос, поддавшись ревности, он ждал ответ на свой вопрос и опять плохо соображал, как любой ревнивец, придумавший повод для ревности.
– Гордись, и я бы за такое лег на спину и откинулся. А она устояла, – охладил его ревность Фоас».
Келсиос с трудом погасил чёрный огонь в глазах. Ответ Фоаса расшатал его, и он не выдержал.
– Ванда ответь на мой вопрос, пожалуйста, ты делаешь вид или игнорируешь его умышленно? – зло прошипел Келсиос.
– На какой вопрос? – искренне забыла Ванда.
– Его предложение? И почему ты сразу решила спросить Фоаса, как от нас можно что-то скрыть, я так понимаю, если бы ты поверила Холайе, ты бы согласилась уйти с ним, или решила дождаться обращения, – устами Келсиоса заговорила ревность во весь голос.
Вампиры невольно вздрогнули от оскорбительно тона, и несусветной глупости, её поведение полностью отвергало его подозрения. Энергия Ванды остановила агрессию, но вампиры догадались, щадить любимого она не станет.
– Тебе надо это выяснить? Думаешь, полегчает? – зло спросила она, выскользнув из человеческой реальности в вампирскую.
– Да, необходимо, на покой я не надеюсь, – парировал вампир, обуреваемый страстями, опустившийся до уровня человека.
– Он предложил мне власть над ним три раза, и подтверждение её клятвенно при всех включая медведей-оборотней. И ещё какую-то эротическую хрень. Келсиос, поверь, после тебя, его предложение не возымело действия даже на Хионию, она под воздействием его энергетического поля млела от Клефа, – ответила Ванда, после одной тысячной доли секунды этот ответ выглядел беседой двух торговок на базаре. Ванду огорчил уровень текста.
Семья замерла. Ответ оказался четвертым потрясением Фоаса.
– Клятвенно подтвердить власть над ним? – переспросил он.
– Да клятвенно. Подумаешь власть, чего только подлецы не обещают, пока хотят получить вожделенное, а потом я слышала, как он отозвал любимую жену Шеркаю, как собачонку. Как твой создатель унижал и оскорблял своих жен. Келсиос, поучись…, – отмахнулась Ванда второй раз пусть заочно от его предложения.
Фоас знал, Холайе услышит её второй отказ. И в сумме, если учесть согласие присоединится к семье, она отказывала ему три раза на его приглашение принять её в его семью. Объяснять не стал, правила девушке не нравились.
Тарья едва заметно, горько улыбнулась.
– Подожди, а как ты услышала? – спросила она.
– Я думала, вы все слышали? Он говорил обыкновенными словами. Потому я и удивилась, допросу Келсиоса. Фоас, а как думаешь, почему я попросила тебя принять меня и Келсиоса в семью. Неужели из-за просьбы присоединиться к его семье? – задала она очевидный для себя вопрос, и все стало на свои места.