– Привет, прохлаждаешься? Так тебя ждать завтра с утра или к вечеру? – добрым голосом осведомился отец.
– К вечеру, – ответила дочь.
– Я приготовлю, что-то вкусное, Пётр доложил, живописал, как встретил вас в лесу на пикнике, вы там веселитесь. Передавай привет Келсиосу, все не мешаю, – беседа прекратилась.
Реакция Келсиоса оказалась мгновенной и предсказуемой,
– Понятно, почему Борис нам не помешал. Ванда, мне начинать ревновать к косолапому или есть какое-то объяснение происходящему, – в интонации звучало желание загладить вину.
– Я думаю, он меня любит, как Тарья безопасно. Но в отличие от ваших родственников, его шерсть на ощупь приятная шелковистая, он тёплый, и когда Пётр человек ноги у него ровные. Ты же вроде справился с ревностью или я что-то пропустила? – спросила Ванда.
– Я пошутил, насчёт Петра полностью справился, насчёт Холайе ещё подумаю. А как ты сразу его узнала, вы точно как-то договорились, или он является к тебе в образе медведя? Ты попросила его переговорить с отцом, – без ревности в голосе спросил вампир.
– Не поверишь, я сначала увидела человека, а потом медведя. Они все сначала показали мне свои лица. Не знаю, как я их увидела, как вас и как Холайе. Знаю в энергетическом потоке. Сам и разбирайся, как это работает. Кому из нас семьсот шестьдесят лет? А если серьёзно механизм от меня как будто нарочно скрыт, делаю и не понимаю. И все-таки я права, отказав тебе, ты невозможный ревнивец, – последняя фразу она наполнила сожалением, – Себя ты не переделаешь, как бы ни старался…
– Ну, что ты ей скажешь, – ласково проговорил Келсиос.
– Ничего и не говори, – ответила она будущему мужу.
Её интонация стала до ужаса серьезной.
– Я вообще не знаю, как вернуться в человеческий мир. И, как и чем в нём жить. Холайе, говорил о добровольном переходе это что? – сразила она Келсиоса вожделенным предложением вместе поискать выход из создавшегося положения.
– Вспомнила, я всё ждал, когда же Ванда, вернется к этому вопросу. Давай ты отдохнешь, – голос Келсиоса сорвался.
– Вот растревожила я тебя. Успокойся, я найду, чем себя развлечь, если такая просьба, больше чем невыполнимое желание. Клянусь никогда не просить тебя о добровольном переходе. Так хорошо, – отступила Ванда.
– Не знаю, – неуверенно ответил Келсиос.
Они оба притихли. Ванда развернула шоколад и откусила кусок.
«Она нервничает, это её стиль, её трагедии выглядят именно таким образом».
– Все любимая, одевайся, поехали к тебе домой, имеешь право на полноценный отдых, тут его не получить, энергетическое наполнение не то, – подвёл итог Келсиос их невеселой беседе и вышел из её комнаты.
Ванда, усилием воли заставила себя встать и переодеться. Кафтанчик под названием: «человеческое тело» ветшал быстрее, чем могло показаться на первый взгляд.
Уже в автомобиле она спросила Келсиоса.
– Ты не улетишь к себе, как только попадем ко мне в дом?
– Нет, Фоас все проблемы возьмёт на себя, – успокоил он любимую.
Борис их ждал. Из кухни доносился запах еды. Дом имел привычные человеческие запахи и звуки. Сердце Ванды зашлось, она подумала:
«Все финиш, надо что-то думать. Эти русские горки не для меня».
– Привет, быстро за стол без разговоров, и ты Келсиос, как я понял, кусок мяса тебе не повредит, – поприветствовал он дочь и зятя.
– Привет Борис. Не повредит, сейчас руки вымоем, Ванда переоденется, и поедим, нарушу правило, – согласился Келсиос, он готов был съесть фрикасе из оборотня, лишь бы любимая не нервничала.
Сейчас мельком взглянув на Бориса и Карину, вампир чётко осознал, девушка прошлой ночью умерла на несколько часов:
«Какими силами она зацепилась за человеческую реальность, чтобы не дать мне обратить себя этой ночью. Она беспредельно уставшая и больная».
Борис с ужасом поглядывал на дочь, но вида не подавал.
Молча накрывая на стол, он извлек из морозилки бутылку водки и поставил её на стол, достал из шкафа три хрустальных стакана.
– Выпьешь, – приказал он Келсиосу.
– А куда я денусь, – согласился будущий зять.
Борис налил, не жалея себе Келсиосу и Карине.
– Па, плесни мне полглотка, что-то захотелось, – попросила дочь отца.
Борис легко поднялся, подал стакан, налил наравне с ними.
«Бред, мне, что скорую вызывать или Фоасу звонить? Что произошло за прошлые сутки? Она просто растаяла, за что душа держится. Дорвался сволочь. И какие слова говорить? Завтра поеду к Фоасу, не мне же его воспитывать, он пошлет меня на хер или дальше, не бить же ему морду, да и Ванда встанет на его сторону».
Келсиос выслушал его мысли, одним глотком проглотил водку, не вдохнув, не выдохнув, не закусив. Вдруг молниеносным движением, накрыл своей каменной ледяной ладонью, руку Бориса, потянувшуюся за стаканом.