– Очень больно? – спросила Ванда.
Келсиоса уже давно мутило от их задушевной беседы. Этот вопрос переполнил чашу терпения Келсиоса, он мысленно приказал Тарье закрыть тему.
– Больно. Но как видишь не настолько, чтобы умереть от боли. Жива, – ответила Тарья, её тоже начало подмучивать.
Ванда задорно рассмеялась, поддавшись порыву, обняла сестру или подругу, но задержала её в объятиях меньше секунды, смутившись и испугавшись содеянного отстранилась.
– Иди ты вся мокрая, но реально живая. Хотя знак равенства обнадеживает, – без страха восприняла информацию Ванда человек.
– Тарья, – стал рядом Келсиос, – не пугай.
– Я не боюсь, и боялась бы намного меньше, если бы Келсиос так ревностно не оберегал информацию, – возмутилась Ванда.
«- Странно, она иногда такую информацию и знания находит, диву даешься, а тут? Инстинкт самосохранения или страх, – мысленно спросила она брата.
– Оставь её в покое со своими откровениями, – так же мысленно попросил её брат».
– Ванда, так как насчёт зеленого цвета свадебного наряда? – вернулась к первому вопросу Тарья.
– Не надо уметь читать мысли, она согласна, что ты там ещё придумала, выкладывай? – ответил за жену Келсиос.
– Ты отпустишь Келсиоса на мальчишник? – обратилась Тарья со вторым вопросом, открыв простор для игры.
– Есть над, чем задуматься. Официально он супруг. Когда я соглашалась, он был женихом. Это другое, во мне вдруг проснулась ревность, – задумалась Ванда.
Келсиосу на миг показалось, Ванда серьёзно его ревнует к такому пустяку.
– Ты не поняла, он приглашает на мальчишник и смотрит, как все веселятся. Он как раз не в теме, и ещё он проведет время с отцом и братьями, не в бордель же они пойдут, Хионию я лично проконтролирую, девочки не в теме – это мальчишник, – поторопилась успокоить её Тарья, всерьёз решившая, Ванда ревнует.
– Выходит если я его не пущу никто не повеселиться? Ну, до такого зверства я не дойду. Келсиос вали на мальчишник, – отпустила его Ванда.
– Ты невероятная, – восхитилась Тарья.
– А как у вас проходят мальчишники? – вдруг спросила Ванда.
– Они облетят вокруг земли и к утру, он окажется в твоих объятиях, счастливый и одухотворенный, – пообещала Тарья.
Ванда почему-то поверила, ей не показалось странным такое времяпровождение, представить где-то бордель с вампиршами оказалось за гранью её воображения.
Хлопнула дверца автомобиля. Келсиос подхватил смеющуюся Ванду на руки и занес в дом, потом по лестнице и комнату.
– Теперь я ухожу, как ты и хотела на мальчишник, – предупредил её Келсиос.
– Иди, повеселись, – разрешила жена мужу, покрывая поцелуями его холодное мраморное лицо.
– Уходить не хочется, но надо. Ванда, как только освобожусь я сразу у тебя, – нетерпение и желание уже звучало в его голосе.
– Любимый возвращайся скорее, я жду, – предупредила его влюбленная жена.
Как только Келсиос сел в автомобиль, он стиснул зубы.
– Тарья не смей говорить с ней о процессе, – приказал он сестре.
– Или мы или Холайе или Хиония, выбор невелик. Дедуля уже начал… мне подробности неизвестны…, – Тарья попробовала спросить брата.
– Тарья не начинай, все именно так как он озвучил, – предупредил её вопрос Келсиос.
– А Ванда? – не унималась Тарья.
– Ещё в Греции попросила, чтобы я, заметь именно я, сделал так, чтобы ни одна капля крови не упала на землю, – ответил он сестре.
– Сильна, – восхитилась Тарья.
– Сестренка, в первую очередь ты мне создаешь невыносимую жизнь, Ванда не понимает о какой боли, и каком ужасе идёт речь, прошу, заткнись, а как заткнуть пасти Хионии и Холайе я найду. Ты мелкая зараза, находишься под её защитой она не простит, если я тебя обижу, – настоял на молчании высший вампир.
Тарья не нашлась, как возразить, Келсиос говорил чистую правду.
Глава сто шестьдесят седьмая Мальчишник или Фоас, а ты любил вообще когда-нибудь
Фоас, Белисар и Агостон замерли в ожидании обещанного мальчишника. Каждый преследовал свой интерес, Фоас планировал, если удастся, поговорить с Келсиосом, или хотя бы услышать его мысли в измененной обстановке. На самом деле Фоас волновался, перемены в Келсиосе пугали его, двух нестабильных союзников, содержать в своей энергии становилось все сложнее, причём оба склонны к сопротивлению. Агостон и Белисар надеялись, что отломится, ещё поохотиться, место, куда они направлялись – располагало.
– Никогда бы не подумали, что Ванда предложит, а Тарья добьется мальчишника. Придётся тебе сдаться на милость. Что-то ты зашёлся в заботе. В твоих глазах вспыхивают языки черного пламени, – серьёзно сказал Фоас.