«Настало время закрепить успех. Предложить свои условия игры. Ну, сейчас ты отгребешь за всех замерших в ожидании псевдодрузей».
Наконец, Сергей подошёл к ней ближе. Ванда услышала его дыхание, и чуть отступила.
- Сергей, поведай мне, как тут всё оценивается, я на лекции хожу, почти не спрашивают, контрольных работ нет, практических нет, хоть посещения считают? - приостановила она его эротическую игру.
- У каждого преподавателя свой журнал. Потом в общую ведомость внесут. Ты об оценке на иностранном. Ректор наверно, передаст список ответивших и оценки. А что там будет дальше. Ты что, правда, волнуешься? – удивился Сергей.
- Не так чтобы, но интересно, я же из другой реальности, надо как-то ориентироваться, - продолжила любопытствовать Ванда.
- Февраль начало семестра начитка, где-то после 8 марта понесётся. Прогуляешь, плати, не напишешь, плати. Здесь контрольные страшно любят, устные ответы некуда пришить. Усадят и пиши. Так что успеешь наиграться в учёбу. В конце мая сессия где-то весь июнь. Лучше ходить и стараться сдавать, чтобы потом не рехнуться, Залиникос любит поговорить на иностранном, предмет такой,- объяснил Сергей и опять приблизился к девушке.
- Ну, теперь хоть, что-то понятно. И ещё Сергей, как ты отчитаешься о победе надо мной перед своими друзьями? Или на слово поверят? – задала убийственный вопрос Ванда.
От неожиданности Сергей выдал себя, произнеся всего одно имя:
- Аркадия.
- Нет, - ответила Ванда
- Черт, и что теперь, натравишь на меня папашу? - спросил Сергей, превратившись в маленького нашкодившего ребёнка.
- Смешной ты, зачем? - улыбнувшись, спросила девушка, – это наши игры.
- А если я скажу, что вначале мы действительно придумали шутку, это же нормально игра такая, а сейчас ситуация изменилась…, - но Сергей не договорил.
- А сейчас, ты заберёшь конспекты и пойдёшь домой, и мы будем общаться, как ни в чем не бывало, только больше не приближайся ко мне с поцелуями и прочей мурой, ещё пользуйся своим автомобилем, ладно, - спокойно сказала девушка.
- Хорошо, - промямлил парень.
- Обещаю, о нашей беседе никто ничего не узнает. Продолжай бродить следом, и помогать советами по учёбе, ухаживать, мне это нравится, - очертила она границы.
Сергей, молча, направился в прихожую, сгреб конспекты и вышел из дома.
Ванда вернулась на кухню и заставила себя пообедать, оставила посуду на столе.
«Пойду гляну, на студию. Утром Виктор что-то завозил. Интересно, отец допускает их в дом в своё отсутствие. А чего ему бояться? Дом реально пустой, его комната заперта, дверь хоть и кажется межкомнатной, бронированная. Да, сила. Вон мой ухажер, побежал штаны стирать. Возможно, он и вправду что-то во мне разглядел. Выгоду, больше ничего»:
С этими мыслями Ванда прошла в студию. Ничего особенно не изменилось. Стены были обиты каким-то материалом, девушка провела по нему рукой и подумала:
«Стоимость этих плит, скорее всего, запредельная, мечта профессионального музыканта. Пусть этот неизвестный музыкант продолжает мечтать. Денег он на такую студию и за сто лет не заработает. А мне не нужно, но у меня есть. Думаю, хоть этот неведомый Виктор не проклинает меня. И на это мне плевать».
Остаток дня она провела за чтением Эннеад Плотина, именно в русском переводе.
Утром вернулся Борис.
Ближе к обеду приехал скрипичных дел мастер. Бывший музыкант пожилой мужчина, привез три скрипки. Борис допустил первую оплошность, попросил подождать десять минут, пока привезут рояль. Прибыл грузовой автомобиль, два молодых парня занесли инструмент. В обещанные десять минут не поместились. Наконец, дело дошло до скрипок. Музыкант тихо шалел от ярости. Ванда быстро пробежала что-то, всплывшее из памяти.
– Вы неплохо играете, ваш отец спрашивал, нет ли у меня на примете репетитора, вам репетитор не нужен, найдите единомышленника и играйте. Я так понимаю, стать профессионалом, в ваши планы не входит. А скрипка хорошая можете её взять, – порекомендовал он.
Остальные две он не стал даже предлагать. Решив они достойны лучшей участи.
– Как это понять? – злобно спросил Борис
– Это похвала, ваша дочь старательная, – ответил музыкант, едва себя сдерживая.
Проводив его, Борис вернулся в студию. Слово «старательная» достало его за живое, будучи тщеславным, он не допускал мысли, что его дочь не обидится на такой выпад.
– Ты замечательно играла, – похвалил отец дочь, ему хотелось скрасить негатив от посещения скрипичных дел мастера, бывшего музыканта.
– Я сама удивилась, как всё легко получилось, – согласилась с ним дочь.