Фоас не сомневался, он приблизился к решению тысячелетней задачи, но надежды могли рухнуть в любой момент.
– Отец, ты сказал, если бы Келсиос не встретился на её пути, а как брат вообще отыскал её? – задала вопрос Тарья.
– Ванда сама его нашла, мужики в таких вопросах слабаки. И мой сын при всех его достоинствах не исключение. Ты доложила брату, о происках Холайе? – спросил Фоас.
– Да и о его согласии прибыть на свадьбу с извинениями, – ответила Тарья.
– Подлец, приглашение принял, – отметил Агостон.
– Принял, от моего предложения никто отказаться не сможет, Холайе не исключение. Фоас, а нам что делать? – растеряно спросила Тарья.
– Готовиться к свадьбе. Ванда человек Холайе не нужна. Была бы нужна, мы бы уже вели войну. Келсиоса и Ванду не трогать. До вас ещё не дошло они на передовой необъявленной войны, – напомнил он семье, что по большому счету ничего не изменилось.
– Хотела бы я такую передовую. Секс человеческий вперемешку с вампирским без боли и жажды. Что-то слабо смахивает на муки ада, – зло прошипела Хиония, она так ничего и не поняла.
Все внимательно слушали Фоаса, он впервые обсуждал с ними дальнейшую судьбу Ванды. Только Агостон произнёс бесхитростный текст.
– Фоас, я надеюсь, птенец, скоро станет вампиром. Холайе, что-то говорил, но я ничего не понял.
– Обращение Ванды, это история Келсиоса, рекомендую не стоить иллюзий насчёт того, что это произойдёт до свадьбы. – ответил всем Фоас и подумал:
«Реально всеми правит девушка. Но формально я. Семья просто рассыпается. Очень сложный период. Реально вампиры и ожидание, вещи несовместимые».
Все затихли. Никогда перемены, надвигающиеся на семью, не были такими всеобъемлющими.
Тарья лежа с Белисаром на голой скале под палящими лучами солнца и обсуждали услышанное.
– И как давно тебе это известно? В виденьях промелькнули намеки? – спросил он сестру или жену.
– Догадывалась. Виденья о Фоасе туманные и расплывчатые, но понятные, особенно повторяющиеся, ни в одном и тени намёка на то, что он обращает Ванду. Вначале я решила, скрывает мысли от Келсиоса. А после того как отец сам напомнил тебе, о документах, подтверждающих официальный брак, сразу после помолвки, я укрепилась в этой мысли. Но надежда, на более гуманный сценарий, без участия Келсиоса, все же жила на задворках сознания. Холайе её развеял, ты же сам все слышал. Финиш, – ответила она на вопрос брата.
– То-то он Агостону дал себя побить. Понимая, что ему придётся сделать, брат попытался с ней расстаться, – сделал правильный вывод вампир юрист и манипулятор настроениями.
– Белисар, обними её, и ты поймёшь расстаться с ней невозможно, – предложила вампиру Тарья.
– Уволь, я её боюсь. Тарья, а ведь ерунда получается, он что отец и муж в одном лице? Отцом она называет Фоаса, – задумался Белисар.
– Отец муж и наставник. Она сама так определила статус Келсиоса на помолвке. Потом она и Бориса называет отцом. Кровосмешение нам не грозит, у нас нет никакой крови, забыл? – спросила она Белисара.
– Прикол. Я не забыл, я об этом не думал, – признался он сестре.
– Белисар, бросай ты свои юридические изыски времён французской монархической аристократии. Подумай лучше, зачем Холайе понадобилась война на Ближнем востоке? – сестра предложила заняться более важным делом Белисару воину.
– Я уже мозг сломал, от мыслей и Фоас забаррикадировался, не представляю, зачем дедушке там воевать. Ну разве решил покормить своё семейство от пуза, – ответил вампир сестре и воспитаннице. Над их родством он никогда не задумывался, и сейчас тоже не стал задумываться.
– А стоило бы, – Тарья вернула воина к мыслям о войне.
– В одном я уверен, на эту войну Холайе нас точно пригласит. Пустыня или Арктика, понятно, люди и там иногда воюют, но изнеженные хрупкие людишки и на войне хотят комфорта. Если бы Холайе поставил во главу угла передел, он не стал бы двигаться в сторону безлюдной пустыни, – поделился своими мыслями вампир воин.
– Ну, к такому выводу, пришла бы даже безмозглая Хиония, – ответила Тарья.
– А ты спроси у умненькой Ванды, – озлился Белисар.
– Папа не велел, спросила бы, – миролюбиво ответила Тарья и мечтательно потянулась. Затем обняла вампира и замерла, как маленькая девочка в его каменных объятиях