– Я думала, вы занимаетесь сексом, – съязвила Хиония.
Сомнений не возникло, контроль над собой в городской сутолоке ей не по силам. Кровь людей, выпитая накануне, останавливала неистовство, не больше.
– Хиония, подожди, – прервал её Белисар, – я тоже что-то такое думал. Похоже, я ошибся.
– Келсиос, я легко зацеплюсь за твой поток, попробую кое-что попросить, ты укажешь его отцу, а он пусть распорядиться своей энергией, по моему желанию, если я не ошибаюсь, только я могу запустить процесс. Фоас обещаю, ты ничего не заметишь, как Келсиос, никакого дискомфорта, – извинилась она заранее.
– Какой дискомфорт, наша жизнь полное отсутствие комфорта, на всех уровнях, – заметил Фоас.
– Ванда, я могу не волноваться это не за счёт своей шкуры. Я обещал, тебе, ты доживешь до свадьбы, пять вампиров ты в своей энергии не удержишь, – с опаской напомнил любящий муж, и попытался остановить её
Келсиос уже догадался, что затевала его супруга.
– Доживу, обещаю, а если не доживу, ты что в накладе, Тарья точно в пролете и то молчит, я даже платье не примеряла, представляю, как она старалась, – рассмеялась Ванда.
– И что ты надеешься получить? – спросил Агостон и тут же предложил. – Может, есть способ проще, я смотаюсь, на кой хрен городить огород.
– Получить! Не смеши! Мне ничего не нужно. Думаю, как дать. Выйду так легче сосредоточиться. Картина на лицо, гости попросили ребёнка стишок прочесть и на стульчик поставили, смотрят, не отводя глаз, я ничего не учила, только слова подбираю, – упрекнула вампиров Ванда.
Залиникосы как по команде опустили глаза.
– Ты хорошо подумала? – удостоверился Фоас.
– Она совершенно не думала, она решила, – ответил за неё Келсиос.
– Обожаю, супруг, – призналась Ванда.
Она скрылась в спальне и задернула окно. Внутренний таймер Келсиоса, отсчитал семь минут. И он почувствовал, чем наполнилась его энергия. Не понимая, осуществиться ли такое.
Вздох исстрадавшегося больного, получившего дозу обезболивающего, донесся до Ванды. На самом деле зазвенела гробовая тишина.
– Ванда, – обратился к девушке Фоас.
– Я стесняюсь, смотреть в глаза, у меня такое впечатление, будто я подглядываю за всеми вами. Мне нужно время привыкнуть. Тарья, у тебя там какие-то планы в отношении меня? Зайди, – позвала она сестру.
Каждый думал и примерял на себя состояние Келсиоса с момента телефонного разговора. Представить в полном объёме не получалось ни у кого. Фоас не явился исключением. Первым нашёлся Агостон.
– И надолго избавление, до конца пира хватит? – привыкнув к земным понятиям, вампир гипнотизер по совместительству палач, хотел знать, насколько хватит игрушки, перед тем как она сломается или её отнимут.
– Желать для вас жизни без боли и жажды мне несложно, могу вечно. Энергия Келсиоса и Фоаса, договаривайтесь с ними, механизм для меня недоступен, как работает, не понимаю. Правда, ваши секреты могут стать моими, вас не смущает моё присутствие в вашем энергетическом потоке? – осведомилась Ванда.
– Охренеть, – выругался Белисар, – Такого не бывает. Я умер и наконец, воскрес в раю.
– Какое присутствие, в каком потоке, можешь хоть в моей норе жить вечно, – ответил Агостон, пытка запахом человека вдруг прекратилась.
Белисар схватил бассейн за угол, молниеносно выдрал из земли, и поднял его над головой, ни одна капля воды не пролилась.
– Белисар, верни бассейн на место, а если вы решите продать особняк, дом потеряет товарный вид, – в шутку приказала Ванда.
– Я ни ощущаю никакой боли, никакой жажды, и начинаю любить людей. Ванда ты Ангел, не меньше. Такое под силу только Ангелу. Рядом с тобой мы полубоги. Готов сложить голову на любой войне за тебя. Что там бассейн, – Он водрузил его на место, мгновенно исправив разрушения.
Так радоваться умел только Белисар, Ванда показалась из-за шторы. Тарья исчезла за дверью.
– Имеет право презирать, – серьезным тоном оправдал её поведение Белисар, – размечтался, чтобы она меня заметила, место при входе в город, где Ванда только подумает остановиться надо начинать вымаливать прямо сейчас.
– Ванда, что случилось с Белисаром? – спросила Тарья, сама с трудом справляясь с измененным состоянием, сдерживая эйфорию, – не горячо?