Тарья смывала с тела Ванды ароматную пену, не боясь прикасаться.
– Пройдёт, Келсиос тоже какого-то беса влюбился в людей. Наверно, не горячо, я не чувствую, – призналась она подруге или сестре.
– Ванда, – услышала она голос Агостона, –мы с Хионией пройдемся по городу. На каком расстоянии боль и жажда вернется?
– Агостон, вопрос не ко мне, Келсиос знает. Он мотался куда-то отдохнуть от меня, я не интересовалась. Не досуг, – ответила нелюбопытная девушка.
– Дальше трёх сотен не удалялся, иди, гуляй, – просветил его брат.
– Белисар, идешь? – спросил его Агостон.
– Не могу отказать в удовольствии. Пир начался, – дал согласие на прогулку Белисар.
–Эй, вампирня, забросьте шмотки родственникам Ванды, и проверьте все ли в порядке на площадке для пира, – приказала Тарья.
– Шмотки забросим на площадку не пойдём, что там случится? Охрана на месте, я ей мозги вправил, стоит насмерть, никто и так не подойдёт, щит стоит, несколько уровней, – отчитался Агостон.
Как ни странно, чехлы и коробки подхватила Хиония. Три вампира исчезли.
– Они не спросили адрес, – удивилась Ванда.
– Найдут по запаху. Поумнели. А площадка рядом, – ответила Тарья.
– Так ты все рассчитала? И дом тут специально купили, – восхитилась Ванда
– Наивный вопрос, кто надеялся, на такой царский подарок с твоей стороны, помещения должны находиться рядом. Вода, лес, дом. Белисар вообще зашёл бы и вышел, Агостон мог и не зайти, и контролировали бы Холайе из особняка или сада. В ресторане Келсиос и Фоас. Больше никто бы не выдержал, я не исключение, моё место рядом с Белисаром, – призналась Тарья.
Только сейчас Ванда задумалась:
«Зачем я заставила их всех платить такую кошмарную цену. Но я же ничего не просила. Не просила, как и с желаниями. Мне необходимо встретиться с Холайе и не только мне. Когда я изменюсь, уверена, отыщу ответы на вопросы».
Ещё тень мысли, будто она выполняет программу, коснулась её сознания и все тени исчезли. Любовь как солнце вышла в зенит. Ванда любила Келсиоса, он любил её. Но самое главное её любила его семья и понемногу начинала ей доверять.
Келсиос с Фоасом пристроились на крошечном островке посредине Днепра.
– Белисар прав и не прав. Она Ангел, во все времена людей, творящих необъяснимое или непосильное добро, называли именно так. Мы погрязли в снобистском злобном интеллекте, и как всегда не заметили очевидного. Неужели ответ все время лежал на поверхности? – задался вопросом Фоас.
– Смешно, такой ответ «Ангел» Ванда не примет, и я его не приму, и ты его не примешь, простой до примитивности, – ответил Келсиос.
– Продолжаем думать дальше, – согласился Фоас
– Холайе, что-то подбросит? – спросил Келсиос.
– Не уверен. Прости за подробность… – начал Фоас.
– Думаешь последствия медового месяца. Ха. Фоас, нет никаких последствий никакого медового месяца. Неизвестно кем спланированная акция. Я просто ощущаю, как её энергия сливается с моей энергией, ей необходимо максимальное слияние, и она его добивается доступным ей способом. Но в этом вся Ванда, я не обделен. Белисар только собирается служить, а Тарья и я отслуживаем по полной программе, – Келсиос избавился от иллюзии, озвучив свои мысли и описав то, как он живёт с момента появления в его жизни любимой.
– И как сама попросила? – спросил Фоас.
– Нет. Человеческий секс, первый раз по сценарию. А потом попросила вампирский секс на уровне физиологии, – ответил Келсиос, это не относилось к смакованию или обсуждению, медицина на уровне их внутренней цивилизации.
– И…? – повесил вопрос Фоас.
– Как видишь моими стараниями – жива. А после, её стараниями мы полубоги, живём вечно, неуязвимы и никакого дискомфорта. Заведем календари, начнем отмечать, когда идти на охоту. Охотиться без жажды красота, я пробовал. Ресторан. Если мы выдержим такую жизнь, построим спортивный зал для физических нагрузок. И жизнь кончилась, – подвёл итог Келсиос.
– Не совсем, тебе-то точно есть чем заняться. А что случится после? Я не пугаю, мысли вслух. Келсиос, тысяча лет ни одного дня без боли, и борьбы с собой. Делаю сам и не понимаю, как, – восхитился Фоас.
– И я не понимаю. Фоас, представляешь силу удара о реальность, когда её сердце остановиться? – спросил Келсиос.
– Сделаешь то, что предначертано, то для чего она тебя призвала, – спокойно отнесся к словам сына отец.
– Сколько? – спросил сын.
– Не знаю, – ответил Фоас
– Не хочешь ответить? – настоял на ответе сын.
– Пусть так. Но Тарья тоже не видит ничего определенного. Условий много выставила? – спросил Фоас.