Наташа, жена Алексея, спокойная терпеливая женщина, слушая Люсю, тихо шалела от слов подруги, исполненных цинизма и глупости, вначале решила промолчать, но вопиющая несправедливость заставила её одернуть подругу из прошлого.
– Люсьена, я бы на твоём месте молилась день и ночь. Ванда могла не дожить до этого момента. А управляемая она или нет, частности. Пусть муж управляет или подчиняется, – Наташа попыталась заставить Люсю взглянуть в глаза реальности.
Алексей ничего не рассказывал своей жене, о работе. Даже если его нанимали друзья, но годы дружбы, дни, когда они с Люсей рыдали в объятиях друг друга, не зная, вернутся ли их мужья живыми, ввязавшись с очередную авантюру, Наташа не забыла. Она помнила, как заболела девочка, как Люся и Борис отчаянно боролись за её жизнь, как Борис отпустил её в Америку, купил ей там дом, и, к сожалению, не забыла, чем Люся отплатила Борису. Алексей лично занимался их разводом.
Наташа, глядя на Люсю, подумала:
«Она или зажралась, или окончательно чокнулась, что-то не верится мне, Ванда и вдруг неуправляемая. Больная девочка уехала из Америки к одинокому отцу, что-то там нечисто. Да жизнь меняет людей, но почему-то всегда в худшую сторону».
Наташа не стала добавлять к тексту воспоминания из далекого прошлого, стиснув зубы, принимала участие в светской беседе, понимая деться некуда, придётся дотерпеть, деньги, получаемые от Бориса, были не маленькими и не лишними.
– О женихе не спрашивай, он мне не нравится, могу оказаться необъективной, – предупредила Люся, чтобы перевести тему именно в это русло.
– Они что простолюдины, кого она могла отыскать в глуши? – присоединилась к ним Алина.
– Папа врач, жених, к слову, преподаватель иностранного языка. Познакомились на лекциях. Он старше моей дочери на десяток лет. Как вам такое безобразие? В Америке я бы его в тюрьму отправила за неподобающее поведение и даже не хочу произносить это слово, а здесь…, – развела Люся демагогию.
Люсьена сознательно опускала финансовые моменты, теперь они ей стали известны, но все равно хотелось, чтобы расклад выглядел как-то хуже, чем на самом деле. Зависть потихоньку переходила в ненависть, ненависть в желание убежать.
– Люсенька, как же ты допустила? Врач и преподаватель, с социальной точки зрения зашибись. Так что опять на шею Боре? – посочувствовала Алина.
Но один вопрос жег огнем Алину, она сделала вид, что не расслышала.
– Насколько жених старше?
– Что я могла. Она уехала из Америки, отец всецело на её стороне. Боря, Ванде денег в жизни не жалел, а как управлять, если у неё своя кредитка. Все лучшие годы на неё положила, истлела состарилась. Материнский долг, и никакой благодарности. Жениху почти сороковник. Двадцать один год разницы. Я просто в шоке, что может быть общего и зачем ему ребенок, – ответила Люся на вопрос Алины и замерла, ожидая реакции.
– И что находят зрелые мужики в не зрелых женщинах ни потрахаться толком, ни заботы получить. Ты меня прости, но правду деть некуда. Там хоть все в рамках приличия или по нужде? – прозрачность в намеке не присутствовала.
Алина пыталась представить Ванду, память предлагала картинку болезненной девочки лет семи. Женщина «за тридцать» подумала, как эти соплячки быстро растут и выходят в конкуренцию с ними зрелыми, самодостаточными красивыми, умными женщинами, не протолкнешься.
– У неё не то здоровье, чтобы по нужде, – тихо уже не скрывая злость, ответила Наташа.
Борис медленно брел среди гостей.
Застолья, корпоративы, светские рауты, он воспринимал как работу, устраивать не любил, посещал с легким отвращением. Впрочем, сейчас стало стильным и такое отношение, и такое присутствие, навести новые мосты подлатать старые, покрасоваться. Борис заметно нервничал, нервозность нарастала. Он ждал свадебную процессию. Так не владеть ситуаций, как на свадьбе собственной дочери ему не приходилось ещё ни разу в жизни. Вопросительные взгляды, радости и покоя не добавляли, он мысленно поторопил семью Залиникосов:
«Скорее бы они уже приехали!»
– Борис, а где виновники, пора бы и к столу? – обратился к Борису богатый голодный гость.
Гостю хотелось поскорее отбыть повинность и уйти. Гость не догадывался, что уйдут они все в один момент, сегодня им отведена роль бесплатных статистов, и уйдут они не раньше, чем получат разрешение от распорядителя-пересмешника.
Тарья не такой распорядитель чтобы позволить разброд и шатания на первой в их бесконечной жизни свадьбе вампира и человека.
– В приглашении указано шестнадцать ровно. Пару минут у нас ещё имеется, раньше они не прибудут не их стиль, – нервно улыбаясь, ответил Борис.