Тональность мужской беседы оказалась совершенно другой.
– Борис, ходят слухи, тебя какое-то наследство отыскало? – спросил его богатый гость.
– Отыскало, Алексей окончательно выяснит юридическую сторону, тогда и выпьем, – пообещал Борис. Игра ему нравилась.
– Так ты, оказывается, знать, а не примыкающий к знати. Барон, а не баронет. Куда нам всем в твой ряд. Наследство простолюдинов не находит, тем более забугорное, – отметил грузный одутловатый нервный тип, сканирующий пространство вокруг себя.
– И с кем ты породнился благодаря дочери? – задал вопрос протеже, тусовка ему явно нравилась, как неофиту в царстве богатства и власти.
«Молод ещё, ничего скоро ему надоест, такая жизнь, он же не знает дурень, вскочить, легко, откупиться и выйти почти невозможно. А смешно, все как-то выглядит со стороны. Да ладно идиотизм должен быть полным»:
Подумал Борис и ответил.
– Будете смеяться. Глава семейства врач, сын преподаватель в университете в Хусте.
– Действительно смешно. Борис, ты всегда неплохо заколачивал, настало время отдавать. Социальная программа в действии, – мужчина засмеялся, потер лоб, на руке сверкнуло кольцо с бриллиантом.
На открытой площадке перед рестораном по мраморным плитам непринужденно прогуливались гости, в томительном ожидании виновников торжества.
Глава сто восемьдесят девятая Каждый шёл на свой пир или всем представилась возможность по достоинству оценить красоту жениха и невесты
Беседы всех гостей как бы сами собой оборвались, приглашенные притихли. И повернули головы.
К ресторану синхронно подкатили шесть автомобилей, и все в чьё поле зрения они попали, обратили внимание, на то, как синхронно они остановились и припарковались. Из пяти вышли по одному человеку. Две женщины и трое мужчин. Хлопнули двери, слившись в один звук. Каждый приехавший шёл на свой пир.
– Ну, что, повеселимся. Произнесла Хиония, – расправила плечи, и её холодная злая красота засверкала ярче иллюминации. Она любила блистать и знала сегодня, все мужчины принадлежат ей. Остановка за временем.
– Повеселимся, – ответил Фоас, он не любил людей, но любил пообщаться с ними в неформальной обстановке, он не принадлежал к их цивилизации, но она дала его энергетическому потоку всё, включая тело и начало сознания и опыта. Фоас единственный из вампиров, при всей его ненависти оставался благодарным человеческой цивилизации, а ещё древний монстр любил Ванду.
– Повеселимся, – сказал Белисар, он решил посмотреть на корм другими глазами, и поупражняться в управлении настроениями. Вампир давно не получал такой огромной аудитории. Ещё он принял решение больше не охотиться на людей, даже при условии возврата жажды.
– Повеселимся, – согласился Агостон, его пир начался ночью, продолжился рано утром, когда они возводили купол, он обвел глазами площадь вокруг ресторана. Выбирая дерево, на котором он сможет утроиться, если вечер затянется. Жажда жаждой, толпа людей злила его сама по себе.
Промолчала только Тарья, её веселье началось три недели назад, она ждала кульминации и чёткого выполнения всех её распоряжений на всех уровнях. Тарья любила, когда разрозненные осколки сами складывались в узор, начерченный в энергетическом пространстве, так видения обретали оболочку, сбывались и укладывались в архив на дно сознания и больше её не беспокоили.
Пять невероятно красивых людей, стремительно надвигались на собравшихся гостей. Прокладывая коридор. Привычно отметив изумление, шеренга как по команде распалась, внимание гостей рассеялось, следить за всеми не получилось бы ни у кого. Они выхватывали, то невероятно прекрасное лицо Хионии, то величественную осанку Белисара. Агостон поигрывал мускулами. Его сила рвалась, из-под смокинга, её не удержали бы и латы. Фоас шёл навстречу Борису, и он читал в его глазах свою любовь к Ванде. Впереди всех летела рыжеволосая фурия Тарья, укутанная в странное платье из неведомой ткани золотисто-зеленоватого оттенка, фасон одеяния менялся в зависимости от скорости её передвижения. Борис загляделся на красивое лицо Тарьи, и опять не сумел определить её возраст.
На самом деле приехавшие, чётко до миллиметра отсканировав пространство, образовали коридор, чтобы никто случайно не помешал новобрачным.
Маленькая невероятно красивая девушка с живыми рыжими волосами в невероятном одеянии золотисто-зеленого цвета без украшений, четким голосом остановила беседу гостей. Гости вначале притихли, а после и вовсе замолчали.
– Прошу внимания, – произнесла девушка два слова.
Мужчина с телом борца с грацией балерины направился к двери водителя гоночного автомобиля, за тонированными стеклами рассмотреть ничего не удалось, интрига сохранялась до конца. Он открыл дверцу и подал руку девушке. На солнце платье и накидка засияли драгоценными камнями. Странное платье зажило отдельной жизнью. Листья зашумели как лес, и на всех собравшихся повеяло прохладой и ещё каким-то неведомым ароматом трав и цветов. Ни букетов, ни свидетелей, ни водителей. Девушка не подняла глаз, она смотрела внутрь себя. Не суетясь, не глядя под ноги, не боясь, она ступила на мрамор, Ванда знала, дорога ляжет под ноги сама.