Всем собравшимся гостям на миг показалось, этот мужчина и есть жених. Но место борца занял красавиц, легко выпорхнувший с пассажирского сиденья. Тарья с удовлетворением прочла коллективную мысль:
«Идиотизм, невеста за рулём, такого точно никто отродясь не видел. И наряд на ней, ну совсем не свадебный черно-зеленый и фата странная не пойми из чего сделанная».
Но когда жених взял под руку невесту, лёгкий ропот прошёлся как среди мужчин, так и среди женщин. Никто не решился определить степень красоты жениха и невесты, пара оказалась неземной, нереальной.
– Однако, – проговорил оказавшийся рядом с Борисом гость.
Лицо жениха озарила улыбка, едва он прикоснулся к руке невесты. Пара буквально пронеслась по коридору, образованному семьёй и заняла место за столом в центре зала. Увлекая за собой гостей, за столы. Огромный стол огибал их стол. Гости замерли.
Голос произнёс вторую фразу.
– Прошу занять места, согласно номерам, на пригласительных.
Все ожило, гости начали рассаживаться по местам.
– Работа Белисара? – поинтересовалась невеста.
– Ванда, он в таком восторге, намекни, они оперную арию на триста голосов разучат и споют, если пожелаешь. Сегодня твой день наслаждайся, – напомнила сестре Тарья, чем следует заниматься на пиру, организованном в её честь.
– Прикольно, но пения я не перенесу. Крик: «Горько» запланирован? – спросила Ванда.
– Попроси Белисара они забудут это слово до конца вечности, – предложил Келсиос, на самом деле ему очень хотелось, поцеловать жену при всех. Такого в его жизни не случалось, и второй такой случай полностью исключался.
– Глупость, я с удовольствием поцелую тебя при всех. А ещё приятнее, если ты меня поцелуешь, – согласилась Ванда и обратилась к Белисару, – сделай так чтобы никому в голову не пришло прикоснуться ко мне кроме отца, – озвучила она просьбу, действительно волновавшую её.
– Это уже сделано, правда, для всех. – Белисар наскоро исправил оплошность. Людей он не любил. Борис хоть и отец невесты и в скором времени становился отцом его сестры, мало его волновал, он попадал под категорию людей.
Все принялись за еду. Налили, и первым взял слово Фоас. Келсиос и Ванда остались сидеть, Фоас говорил не вставая:
– Ванда, разреши поблагодарить тебя за оказанную нашей семье честь. Долгие годы в жизни нашей семьи не случалось более светлого и более радостного события.
Высший вампир поднял бокал, улыбнулся в её сторону и не проронил больше не слова.
Ванда ответила улыбкой. Все удивились, какими жесткими и вместе с тем лучезарными улыбками они обменялись. К нему присоединилась семья, не вставая с мест, они чуть наклонили головы. Когда они их приподняли, в их глазах светилась благодарность.
– Благодарность принимаю, в другой день безоговорочный отказ – сегодня принимаю. И благодарю в ответ, – ответила невеста на их странный жест.
Гостей покоробил царственный тон и то, с каким благоговением они его восприняли.
– Горько, – пропела Тарья, и добавила, – я никогда не видела, как вы целуетесь по-настоящему.
Гости испуганно посмотрели на отца невесты. Борис с восторгом следил за действом. Он предвидел это далеко не самое яркое впечатление, потому оно и в начале.
– Тарья, у нас там десять ноль, ты собралась выкупить себя из рабства. Сыграем наоборот пять ноль
– Принимаю, – согласилась Тарья.
Келсиос поднялся, бережно привлек к себе Ванду. Влюбленные смотрели друг другу в глаза, секунды складывались в минуты, они смотрели в бездну другу друга, и тьма отступала.
– Ну что уже не так страшно? – спросил жену любящий супруг.
– Не страшно, совсем, – ответила она.
Их губы встретились, секунды складывались в минуты. Волна желание накрыла зал, но глаз отвести не смог никто. Жених и невеста не двигались. Листья на платье шелестели как лес, скрывая их нежность и восторг.
Наконец они отстранились.