Оставалось загадкой. Кто управлял этой махиной. Но работала она безупречно.
Глава сто девяностая Ты свела её с ума, или все же по какому поводу свадебный пир
Келсиос, обнял Ванду, и они вышли из-за стола в зал.
К Ванде подошла Люсьена.
– Ты такая красавица, не ожидала, что фату наденешь, цвет странноватый, но ладно, – Люся подумала обнять дочь, но мысль как-то сама исчезла.
Ванда прикоснулась к щеке матери, ощутив её тоску и недоумение, приняв на себя всю тяжесть её жизни, и подумала:
«Ерунда, переживу, я скоро исчезну, как человек, вместе с человеческой сущностью, исчезнет и её душевная боль во мне».
Ванда соскальзывала в другую реальность, от человеческой реальности её мутило.
– Мама, на этом платье драгоценностей на хренову тучу миллионов, если все начнут меня обнимать, оборвут, – оправдалась дочь, не пожелавшая обнять мать, и приказавшая Белисару отталкивать всех от неё.
Ванда захватила энергетический поток Люсьены.
– Не делай этого, – испуганно предостерёг её Келсиос, почувствовавший колебания энергии вокруг девушки и изменения в своей энергии, изменения, почувствовали все вампиры.
– Я люблю тебя, прости меня мама. Я бы с удовольствием родилась у кого-нибудь другого, но, к сожалению, это не в моей власти. Но кое-что я подправлю, – высказала неясные намеренья девушка.
Люсьена не обратила внимания на слова дочери. Ванда почувствовала, как Люсьена оказалась в её полной власти, и испытала непередаваемый восторг, даримый неограниченной силой, позволяющей без оглядки решать проблемы по-своему разумению, не задумываясь о желании попавшего под раздачу.
– Любимая, нам лучше вернуться к гостям, – опять попытался остановить её муж.
Тарья, Белисар, но хуже всех пришлось Агостону, никогда не ощущали опосредованного энергетического воздействия, без возможности остановить или принять участие, просто вынужден смотреть со стороны, так как все пути перекрыты, и ты не выскользнешь из предложенных обстоятельств. Боль принятого решения пробежала по их энергии, но Ванда остановила мимолетную боль, осталась печаль.
– Я не вампир, и я так хочу. Сильный помешай, если перекроешь энергетический поток, накажешь братьев и сестру, они не готовы, встретиться с реальностью в лице трёх сотен людей, плюс обслуга, – зло одними губами прошептала Ванда в ответ мужу.
Келсиос отступил, Люсьена не поняла причину скандала. Вся семья немедленно откликнулась на выпад Ванды, каждый ощутил её неудержимую страсть и первородную злость, столкнувшись с неведомой силой, Белисар восхищённо подумал:
«Превосходит Холайе с Омерайе вместе взятых. Пусть делает, что хочет, помешаешь, не знаю, чем закончится, не забывай с нами Хиония, она половину города уложит от неожиданности, Холайе такой подарок на вашу свадьбу и не снился. Я не могу её остановить, прости, брат».
Келсиос ощутил, как в его энергетическом потоке растворилась боль и сожаление о загубленной жизни, как высохли слезы в душе Люсьены. Мать Ванды увидела себя со стороны тридцатипятилетней женщиной, делающей карьеру, влюбленную в своего мужа, а главное у неё никогда не было никаких детей, даже намёков на возможность их иметь.
– Когда ты улетаешь? – спросила её Ванда, наблюдая, как успокаивается энергия и энергетические потоки сплетаются в единый поток. Зрелище завораживало Ванду, она жалела, что никто кроме неё не видит такого великолепия.
Келсиос восхищённо подумал:
«Ей больше нельзя оставаться среди людей».
– Собственно, я пришла проститься, такси уже ждёт. Прощай, – отрешенно попрощалась Люсьена, не понимая, зачем она говорит с этой непонятной красивой чужой девушкой.
Легкой походкой тридцатипятилетней женщины Люся направилась к выходу. На ходу она достала мобильный телефон и начала удалять один за другим номера телефонов Ванды, Бориса и всех друзей из прошлой не американской жизни. Её мысли устремились в новую реальность.
Ванда знала, как только её мама выйдет из самолета, сядет в такси и доедет до своего дома, она не вспомнит, где провела несколько дней своей жизни.