Келсиос прожил на земле семьсот шестьдесят три года, и все эти годы помчались в обратном направлении, возвращая его к почти забытым человеческим чувствам.
С тяжёлым вздохом он оттолкнул простое предложение отца, и решил играть по своим правилам, он вспомнил все события, приведшие его сюда в объятия Хионии. Жажда и боль немедленно вернулись. Теперь ему придётся постоянно отслеживать свою энергию. Он попытался как-то обозначить энергию Ванды. Рассмеялся бесплодности своих усилий и подумал:
«Как её отличить от других энергий, она, что имеет запах, вес или температуру? Но как-то придётся её отслеживать, и не для того чтобы отыскать вожделенную добычу, а для того, чтобы добыча не застала тебя врасплох, и ты случайно не убил её. Охотник наоборот».
Где добыча он знал точно. Келсиос поднялся на ноги и мысленно предупредил себя:
«Привыкай. Никто из вампиров не пробовал находиться рядом, с объектом вожделения, может со временем, я привыкну и ещё посмеюсь над своей слабостью. Реально весело. Такое веселье на поле брани».
– Не знаю, что нас ожидает, видений нет, но он возвращается, вояж в жаркие страны завершен, – выдохнула Тарья.
Келсиос действительно вернулся к вечеру. Как только он въехал в зону слышимости, мысли семьи стихли.
Келсиос вошёл в пустой холл, никто не решился выйти на встречу.
– Эй, я не крадусь к себе в комнату я, правда, рад встретить вас всех. И не собираюсь оправдывать своё возвращение, я не принимал решение уехать, – бодро огласил дом вернувшийся вампир.
Дом немедленно наполнился шорохами. В холле собрались все и реально обрадовались возвращению брата.
Фоас с любопытством заглянул в глаза сына, в обычные глаза вампира без языков черного огня, вспыхивающего после охоты на людей. Келсиос поохотился по дороге на животных, не потрудившись отследить кого, поймал, к гурманам он не относился, просто утолил голод и снял накопившуюся ярость. Кровь из холодильника ярость не снимала.
Белисар и Агостон, благодарно смотрели на брата, их чёрный огонь в глазах недавно погас, но его отблеск иногда вспыхивал.
– Ну что я вам скажу, придётся отрабатывать. Я не прочёл, что там удумал отец. Но мало вам не покажется, раз он отпустил вас, порезвиться и живой крови похлебать. Ответы появились? – обратился он отцу.
Келсиос пребывал в великолепном расположении духа.
Фоас промолчал в ответ, дав понять, он не желает беседовать в присутствии семьи.
– Спугнуть не бойтесь, я спокоен, – предупредил он семью.
Мысли начали прорываться сквозь блок. Долго не думать сложная задача – тем более для вампира, в кругу семьи, в полной безопасности.
– Конечно, ты спокоен и наверняка доволен, – обиженно ревнивым голосом сказала Тарья, их связь на уровне энергии оставалась, самой сильной
– Тарья, не тебе завидовать, вот Агостон, имеет право. Белисар и ты помолчали б, – Келсиос не решился упомянуть Фоаса.
– Мы тут места себе не находим, а он женщин ублажает, – продолжила Тарья, – зависть берет, может, покажешь, что ты с ними делаешь, Хиония просила уговорить тебя вернуться.
– Обязательно покажу, только зачем тебе такое знание? На фоне твоих ведений я просто боюсь за тебя и за себя. А Хиония, позвонила изнеженная, ленивая тварь, понятно, она случайно не поведала, как выставила мне счёт. А я как любой постоялец вынужден был заплатить за деланное гостеприимство, – Келсиос констатировал событие, в голосе не слышалось заинтересованности и любопытства.
– Поставленное тобой условие почти отказ, – с сожалением сказала Тарья, – похоже, я так никогда не узнаю, что ты творишь с женщинами.
- Пойду к холодильнику, я так понял следующая охота состоится не скоро, - сделал вывод Агостон.
Они давно переместились в гостиную. Келсиос отметил, Тарья просто разрядила обстановку. Смаковать интимные подробности никто не собирался. Тем более ревновать. Вампиры догадались, у Фоаса и Келсиоса, есть темы для обсуждения и ретировались.
– Может, выпьешь? Уверен, настало время попробовать один из самых противоречивых напитков, придуманных человечеством, – предложил Фоас, открывая бутылку коньяка, и приглашая сына в кабинет.
Вампиры могли пить любую жидкость. Просто её вкус был или никакой, или противный. Фоас научился пить коньяк и давно предлагал Келсиосу последовать его примеру. Когда человек не ест и не пьёт, это очень подозрительно. Есть мясо они могли, но не чувствуя вкуса, не любили, остальная человеческая пища была ещё противнее, конечно, умереть от булки с маслом вампир не мог, пищу сжигал яд, заменяющий желудочный сок. Просто повышенное количество яда вызывало, голод и как следствие увеличивало жажду крови и боль.