– И мы, и не только жен, тела тоже их, но ненавидим, это где-то прописано, – прошипел в ответ вампир.
– Так получилось, наверно, чтобы легче охотиться, – принял реальность вампира оборотень, он не мог возненавидеть Ванду, будучи должником, и искал оправдания, её будущей сущности.
– Вот и поговорили, – отметил Келсиос, понимая, вековая ненависть остановлена его любимой женой, и ещё много веков придётся налаживать отношения, никогда ещё оборотни не оказывались должниками вампиров и наоборот. Келсиос подумал:
«Пусть появление Холайе будет мирным, чтобы этому высшему скучающему мешку с мраморной крошкой не пришло в голову приволочь толпу низших кровохлёбов. Не хотелось бы признавать свою несостоятельность перед оборотнями. Хватит, я так и не отвечу себе до конца вечности, справились бы мы с Холайе без помощи Петра и Михаила, возжелай он отбить Ванду силой, а не поиграть.
– Келсиос, не поверишь, и я не имею ответа на этот вопрос, – вклинился Фоас в мысли сына.
– Даже ты? – удивился сын.
– Думаешь, я ради красноного словца признал победу твоей жены, Келсиос прекращай думать или, ты как Ванда решил отменять правила? – спросил отец сына.
– Пошёл он к чертям, буду биться в открытую, пусть читает, может и сам приоткроется, – ответил он Фоасу.
– Как знаешь, тогда я и остальным ничего не скажу, – отступил Фоас, зная, своих мыслей он не откроет никогда, тем более своему создателю».
Беседы Келсиоса и мысленную и реальную прервал Борис.
– А как же традиционный танец, жениха и невесты? Ванда потанцуешь с отцом? – предложил он дочери.
– Мужу отказала и тебе откажу, – мгновенно отреагировала Ванда.
– Без тебя дом опустеет, Ванда. Я уже скучаю, – вдруг сказал Борис, не ожидая от себя такой откровенной сентиментальности.
В горле поднялся ком из тоски и слез, но Ванда попыталась отшутиться, она знала все её слезы в человеческой реальности, закончились навсегда.
– Теперь у тебя поубавится проблем, – сухо прозвучал её ответ.
Борис Семёнович Вайрих улыбнулся.
– Проблемы исчезнуть совсем, станет нечем жить. Ты, главное, навещать не забывай, – продолжил пытку отец.
– Не забуду. А ты долго подбирал рвущую душу банальность. Не узнаю непревзойденного монстра, – дочь честно дала обещание, которое не могла и не собиралась выполнять и мысленно взмолилась:
«Тарья спасай. Иначе, мало вам всем не покажется, когда я начну душить слезы».
К Борису подошла Тарья, откликнувшаяся на её энергетический призыв, грани истончались, от взаимного проникновения всем становилось не по себе. Тарья оценила, просьбу сестры или подруги и жены брата.
– Хотите потанцевать? Я с удовольствием составлю вам компанию. Борис, я никогда не скрывала, как я люблю Ванду, но вы никогда не догадывались, как я люблю вас. Обожаю. Борис, не сопротивляйтесь, но поведу я, вам со мной не справиться, – честно предупредила Тарья.
Вампирша обхватила мужчину, он замер, ощутив цепкие холодные руки, захлопнувшиеся на его теле как капканы, ему показалось, он услышал металлический звук. А его руки легли на холодное металлическое платье. Невероятная сила подхватила его, и мужчина понесся через зал. Борис был неплохим танцором, но темп взятый сестрой зятя, он не выдерживал, не понимая, как ему удалось нестись в вальсе с такой скоростью. К его удивлению он слышал музыку и попадал в такт. Его голова закружилась. Тарья замедлилась. Её прохладное напоенное невероятным благоуханием дыхание остановилось у его уха, и он услышал её шепот.
– Борис, ты должен как можно скорее оформить ваши отношения с Кариной, официально, – в голосе звучала просьба, граничащая с приказом.
– К чему спешка? Мы не так молоды, чтобы обманывать друг друга. Это тебя Ванда попросила? – помимо воли откровенничал Борис, не понимая, как он вообще может что-то слышать и отвечать в бешеном темпе танца.
– Карина беременна, у тебя родится сын, твой наследник, здоровый нормальный мальчик, недели через две три она все поймёт, зачем тебе, чтобы она думала, будто ты женился на ней не по любви, а по нужде. Это свадебный подарок Ванды и Келсиоса, вспомни одно странное утро. И просто прими дары как данность. Все плохое позади, – прозвучали слова внутри сознания Бориса.