Она незаметно исчезла из объятий отца.
– В зале никого больше нет, – громогласно объявил Агостон. Вокруг купола образовалась невидимая граница.
Все замерли, ища глазами, откуда начнется салют, на всякий случай, поглядывая на небо.
Огромный столб пламени заставил всех отшатнуться. Вспыхнул купол. Ткань исчезла в мгновенье ока. Огонь пожирал сухие ветки, раскалив докрасна, каждую ветку, прорисовав каждый изгиб. Ветки истончались, под воздействием невероятной температуры, но не рассыпались. Странная пышущая жаром конструкция устояла, небольшие стайки искр, кружили среди сияющих алым цветом веток. Жар исходил неимоверный, казалось ещё секунда и достаточно лёгкого порыва ветра, чтобы горящий ресторан превратился в огромный огненный шар и понесся прямо на людей, оставляя за собой огненную дорогу. Но конструкция не двигалась, и воздух вокруг замер.
Наконец, у кого-то сдали нервы, раздался истошный вопль.
– Вызовите кто-нибудь пожарных!
Вопль ещё не успел затихнуть, как огромная масса воды, неизвестно кем зачерпнутая, лавиной обрушилась на раскаленную конструкцию, раздался звук многотонного удара, а за ним легкое шипение. Вода мгновенно унеслась, смывая в Днепр все, что не успело сгореть. Когда водный поток схлынул, к величайшему удивлению всех, уцелел только фонтан, странно и необъяснимо. Деревянная основа фонтана сгорела, но песок, выполнявший роль жидкости не тронутый водой продолжал свой путь по заданной траектории, заполняя все неровности и углубления, между мраморными плитами. Затем и песчаный фонтан иссяк и исчез. Поднялся лёгкий ветерок смёл и унес голубоватый песок. Перед ошарашенными гостями осталась идеально чистая выложенная мраморными плитами площадка, казалось, мрамор как-то подсвечен зеленоватым сумеречным светом, но свет только показался, мрамор в темноте оставался серым. Когда гости пришли в себя. Шесть автомобилей с выключенными фарами и габаритами умчались в ночь.
«Золотые вилочки считать не придётся»:
Подумал Борис Семёнович Вайрих. Это была одна из самых тупых мыслей пришедших в голову Бориса, за всю его жизнь, тем более в судьбоносной ситуации, касающейся самого дорого. Хладнокровный монстр, бандит и убийца, полностью овладел собой, ощутив, как полосонуло душу острое лезвие, но как ни странно боли он не ощутил ни физической, ни душевной. Идиотизм закончился.
– Вот это размах миллионы долларов за три минуты сжечь, смыть и засыпать песком, да ещё и песочек вымести, – восхитился Игорь Дмитриевич. – Такого фейерверка я в жизни не видел. И ни одного фотографа, газетчика или видео оператора.
Он глупо хихикал, так и не сумев взять себя в руки.
Фотографа действительно не нанимали, более того о нём никто не подумал. Только сейчас все отметили, никому в голову не пришло заснять, хотя бы на камеры смартфонов или айфонов. Мобильные телефоны вообще не звонили ни у кого весь вечер. А сейчас отзванивались сообщениями о пропущенных звонках, сливаясь в причудливую мелодию.
Гости разъезжались по домам. Оставаться на пустыре пусть и вымощенном мрамором не имело смысла. Была ещё одна странность, никто из собравшихся не подходил к Борису и не пытался поздравить или пристать с расспросами о дальнейших планах, молодоженов или вообще о планах на жизнь самого Бориса Семёновича. Пригашенные счастливые, сытые, переполненные положительными эмоциями и приятными воспоминаниями, расходились по домам. Но и это оказалось не главным, Борис Семёнович, ощутил какое-то странное чувство защищённости, от людей от обстоятельств, на миг ему показалось, если бы сейчас началось землетрясение земля, на которой стоял он и его жена Карина, не пострадала бы. Именитые, богатые гости, признали его силу, власть, богатства и отступили или даже забыли о его существовании.
– Тарья гений, ни одной искры, ни одной капли не упало на публику, – восхищённо сказал Борис, пристально всматриваясь в глаза насмерть перепуганной Карины.