– Келсиос не обижайся, семья присмотрит за тобой. И пока без объяснений, я бездарно потратил время, к ответу не приблизился ни на микрон, – честно признался Фоас и добавил вскользь, - надо бы мне на девушку взглянуть поближе, пообщаться. Приоритет за тобой я не приближался, когда сочтешь нужным, тогда вернёмся к этой теме. Без общения мне очень сложно. Увы, теория без практики мертва.
– Согласен, это уже часть ответа. Мне ничего не показалось? Она должна остаться живой? Надеюсь, я опьянению и расслаблюсь. Опьянеть мне необходимо, перед тем, как я задам почти последний вопрос на сегодня, – озвучил свои намеренья Келсиос и потянулся за стаканом.
– Не надейся. Желаешь опьянеть, я заказал партию отличной крови. Агостон дегустировал и оценил. А это человеческое пойло дрянь редкая и никакого опьянения. На работе помогает отвлекать внимание, и как коммуникатор, – предупредил древний вампир.
Фоас налил янтарную жидкость в два хрустальных бокала для коньяка, хрусталь сверкал, отражая яркий свет люстры. Келсиос поднес бокал к лицу, принюхался и сделал глоток.
– Ты прав, гадость, – вынес вердикт сын, проглотив отвратительную жидкость.
– Но смотришься ты благородно, великолепная грация, – восхитился отец.
– Фоас, а эта дрянь отрезвляет. Совершенно, обратный эффект, – подвёл итог Келсиос.
– Уже лучше. Главное преодолеть отвращение. Пригодится, – улыбнулся отец, сыну.
– А теперь главное. Хлебни сам этой дряни, перед тем как услышать, вопрос, который меня мучает. Как они меня остановят, если я и сам не знаю, как остановить энергетический поток, увлекший меня за собой? – голос Келсиоса звучал спокойно.
Келсиос проглотил ещё один большой глоток коньяка. И поморщился.
– Ответ тебе известен. Никак. Я быстрее любого из них. Мне необходимо, чтобы, они находились рядом с тобой и думали о том, что видят. Девушка прошлый раз выставила блок, так что прости, я выдал им невыполнимое задание, – честно признался Фоас.
Отец и сын замолчали, заблокировав мысли, они разрешали себе игру под названием: «догадайся, о чем я думаю». Что намного интересней, обыкновенного трёпа.
– Отец, я не против, в конце концов, все должны что-то извлечь из сложившейся ситуации. В моей жизни давно не появлялось ничего мало-мальски интересного, я не откажусь от игры. Девушка меня завораживает и увлекает, обещаю, попытаться оставить её живой, – начал Келсиос.
– Понимаю, – согласился с его доводами отец.
– Просьба, определи в соглядатаи Тарью. Она эффективнее, объясни Белисару, я не причиню ей вреда. Из твоих уст просьба прозвучит убедительнее, – легко согласился Келсиос и добавил, – мысли я заблокирую, хватит тебе того что нашпионят мои вампирские родственники.
Белисар опекал Тарью с момента её перерождения, играя в заботливого дядюшку. Тарья отвечала ему тем же. По раскладу девушка могла стать женой Фоаса, но почему-то не сложилось. Никто не посмел задать такой вопрос отцу, а он сам не признался. Так что этот факт относился к семейным тайнам. Все, кто пытался обидеть Тарью, обычно не выживали, стараниями Белисара.
– Твоё право, – не на чем не стал настаивать Фоас.
Единственное с чем не согласился высший вампир Фоас, так это с определением: «игра». Появление девушки застало его врасплох, и древний вампир позволил событиям развиваться эволюционным путем, боясь вмешаться и нарушить не ним сданный расклад. При условии, что его догадки верны, торопиться не имело смысла. Фоас принял самое сложное решение в сложившейся ситуации – ждать. Естественно сотрясать воздух озвучивая какие-то догадки высший вампир не намеревался. Пришлось бы аргументировать. Молчание на поверку оказалось предпочтительнее и безопаснее для всей семьи.
Глава двадцатая Возвращения, или намеченные цели и разные реальности
Выходные прошли плодотворно, Ванда скачала и распечатала ноты произведений любимых композиторов. Закрывшись в студии, она немного играла на скрипке. Борис опасался, что злобная похвала несостоявшегося репетитора выбьет Ванду из колеи. Ничего подобного не произошло, выйдя после занятий музыкой, дочь выглядела счастливой и веселой.
– Прекрасная скрипка, спасибо, – поблагодарила она отца.
– Ванда, я испугался, что ты после Анатолия забыл отчество, заставишь меня вывезти рояль, а скрипку стопишь в камине, – высказал свои опасения отец.